Книга Тень и прилив, страница 9 – Рейчел Гринлоу

— Я думал… мы всегда думали, что только ведьмы…

— Нет. – Пожав плечами, я опускаю рукав. – Элайджа не ведьма. Не знаю, что у него за магия и откуда она берется.

Несколько секунд Кай молчит.

— Значит, ты идешь с ним.

— Я заключила сделку.

— И он уже выполняет свою часть, верно? Он явился забрать тебя, но вместо этого остался. Помог нам прошлой ночью. Но если ты попросишь его, может, он освободит тебя от обязательств. Мы найдем другой путь.

Пальцы мои, лежащие на метке, напрягаются.

— Я не хочу, чтобы меня «освобождали от обязательств». Я хочу сражаться с дозором. Хочу, чтобы все вы были в безопасности. И хочу стать свободной по-настоящему.

Кай сопит, и я, посмотрев на него, вижу в его глазах, затуманенных, мрачных, ту же бурю, что бушует и под моей кожей.

— Без Розвира я никто, – тихо говорю я. – Вы мои родные, мой дом. За вас я отдам что угодно.

— Это меня и тревожит, – отвечает он и, наконец повернувшись, устремляет на меня пристальный взгляд. – То, что ты отдашь за Розвир все. Ты и так отдала.

— Я отправлюсь с Элайджей. – Я поднимаюсь, с трудом разгибая затекшие колени. Бросаю последний взгляд на пенное темно-синее море, на нежно-розовые армерии, на отцовскую могилу. Глажу кончиками пальцев вырезанные на плите буквы, безмолвно прощаясь. – Выполню свою часть сделки. А ты позаботься о ней за меня. Храни ее сердце в своем.

Кай тоже выпрямляется, кладет руку на могильный столб, и на миг я вижу, какую боль он скрывает. Какой тяжкий страх, какая глубокая любовь лежат в его душе. Он знает, о ком я, хотя я и не произнесла имени. О моей сестре во всем, кроме крови. Об Агнес.

— Обещаю.

Я уже хочу развернуться и спуститься в деревню, но тут замечаю вдалеке светлое пятно. Прищурившись, оглядываю море.

— Ты это видишь?

— Что? – мигом настораживается Кай.

— Пока непонятно. Возможно, парус?

— Едва ли кто-то рискнул выйти сегодня в море, после такого шторма. Волнение слишком сильное.

Однако среди волн мелькает еще что-то. И еще. Я охаю.

Кай, негромко выругавшись, срывается с места. Он бежит в деревню.

— Они не знают, где рифы, по эту сторону острова мы их не отмечали!

Оторвав взгляд от моря, бросаюсь за ним. Там лодки. Десятки лодок. Рыболовецкие суденышки, гички, ялики. Совсем как наши, но паруса говорят, откуда они. Это наши соседи, жители Пенрифа.

И они вот-вот разобьются о наши берега.

Свист Кая разносится по деревне. Свист, поднимающий нас. Собирающий команду для входа в прилив.

— За мной! – кричит он, и мы вшестером бежим за ним. С ним нас семеро.

Седьмая у нас новенькая, она заменила Брина. Грир маленькая, проворная, с темными волосами, смуглой кожей, с пухлыми, вечно сжатыми губами. Ей пятнадцать, она старше, чем были мы с Агнес, когда впервые вышли на канате, когда поплыли на кораблекрушение, чтобы спасти выживших – ну и чтобы найти товары, которые помогли бы выжить нашему острову. Сердце мое сжимается, когда девочка мне подмигивает. С той секунды, когда она согласилась стать седьмой, выплывать с нами в шторм, бросать вызов морю, ее детство закончилось. И я задаюсь вопросом, осознает ли она это сама.

— Нужно добраться до них раньше, чем они достигнут внешних зубцов, – говорю я, пока Агнес открывает двери лодочного сарая. – Будем работать все как один, как обычно. Но постараемся не подпустить их близко.