Книга Компас и клинок, страница 110 – Рейчел Гринлоу

— Поспорим? – вклинивается Джоби, подталкивая Перл в плечо.

В глазах ее вспыхивает искра, и она улыбается, показывая свои остренькие зубки.

— Условия?

— Спорю на пять медяков, я найду больше плакатов с его портретом.

Перл вздергивает подбородок.

— Посчитаем после отбытия?

Он улыбается в ответ, и они сшибаются кулаками.

— Готовь монеты, мелкий призрак.

Мирриам лишь фыркает и, раздраженная, уходит дальше по набережной.

А мы, недолго думая, идем следом.

Дозорные тут повсюду, в своих алых плащах, с предвещающим неприятности выражением скуки на лицах. На набережной воздух полнится слухами; даже уличные продавцы затихли и насторожились. Мужчина, не торгуясь, покупает несколько белых цветов, только оглядывается на дозорных. После чего торопливо уходит, держа в руках свой небольшой букет, и я гадаю, на день рождения он их купил или на чьи-то поминки. Мирриам кивает, и мы расходимся – они с Джоби направляются в паб, перехватить залетные слухи, а мы с Перл идем на разведку на лобное место.

— Слишком уж тихо, – говорит Перл, поежившись на утреннем холоде. – Как будто жизненные соки все выкачали. Напоминает…

— Дом? – Я взглядываю на нее.

— Ага, – отвечает она и поджимает губы, вспоминая, видимо, Финникин пролив.

— В день перед казнью всегда так, – отзываюсь я, протискиваясь сквозь напирающую толпу. – Люди съезжаются на это посмотреть. Завтра к вечеру по сточным канавам потечет пиво и кровь.

Перл кривится.

— И правда, прямо как дома.

Мы проходим мимо компании мужчин, только высыпавшей из пекарни. В руках у них коричневые бутылки и разная выпечка, они оглядывают нас из-под отяжелевших век. И я догадываюсь – это дозорные, просто не при исполнении. Я подавляю дрожь и оттаскиваю Перл подальше, с трудом преодолев желание схватиться за припрятанный клинок. Дозорных лучше всегда обходить стороной, будь они в алых плащах или нет.

— Ты так и не рассказывала, как впервые оттуда сбежала.

— Это все Эли, – говорит Перл, обходя согбенную старушку в заляпанной серой шали, продающую отрезки висельной веревки на удачу, по медяку за штуку. – Он прибыл к нам на переговоры с отцом. Совсем еще юный, едва оперившийся лорд, лет четырнадцати, не больше. Я смотрела, как он по-взрослому разбирается с ними, ни на шаг не уступая, сохраняя самообладание и контроль. Даже когда Джев попытался его припугнуть. Мне было десять, и я три дня как ничего не ела. Не помню уже почему; просто так уж нас воспитывали. Кнутом и пряником, всегда держали в напряжении. Я подумала, другого шанса на лучшую жизнь мне не выпадет, и на обратном пути загнала его в угол. Заглянула в глаза и прямо сказала, что хочу работать на него. Ему одного взгляда на меня хватило, и он сразу согласился. – Она качает головой. – Я только потом узнала, что ему пришлось выкупать меня у отца. Меня просто вписали еще одним пунктом в контракт. Мои родные выгодно меня продали.

— Какой ужас.

Мы заходим за угол, и перед нами расстилается улица, мощеная дорога расширяется, по обе стороны – магазинчики со скромными латунными вывесками у дверей. Повсюду кучками расхаживают дозорные. Встречается и пара-тройка обычных прохожих, по большей части женщины в пышных платьях, с подвязанными тесемкой бумажными пакетами в руках. Наверняка жены и дочери дозорных, думаю я. Напрямую связанные с ними. Мы сейчас в самой нарядной части острова, вдали от домиков на сваях. Но под ее внешним лоском кроется смертельная опасность.