Книга Компас и клинок, страница 71 – Рейчел Гринлоу

Я медлю и неторопливо осматриваюсь по сторонам. Что привело сюда мою мать? Зачем она оставила тут этот сундук? Я запоминаю этот островок, его форму, какой он на ощупь – на случай, если захочу сюда вернуться. Я уже не слышу маминой песни и начинаю думать, а она ли привела меня сюда или это просто стук моего сердца эхом отзывался в океане. Я приоткрыла завесу одной ее тайны и снова выудила воспоминание о нашем первом заплыве. Надеюсь, это что-то значит. И надеюсь, содержимое сундука поможет мне спасти отца.

Я уже собираюсь всплывать, как вдруг сердце у меня замирает.

Совсем рядом, в толще воды, я замечаю кое-что до ужаса знакомое.

Красные глаза.

Горящие звериным голодом глаза неестественно покачиваются в темноте. Кругом, всего в паре метров, проглядывают силуэты. Женских фигур. Стройные и дымчато-серые, лучшей маскировки под водой не придумаешь. Я пробегаю взглядом по сторонам – вправо, влево – и мигом их пересчитываю. Всего пятеро: пять челюстей с острыми, как иглы, зубами; пять пар пламенеющих алых глаз.

Одно из существ подплывает чуть ближе, и в груди колотится страх, настоящий, неподдельный страх. Это далеко не ласковые нарвалы и не огнедышащие драконы с дальних гор – но в жилах этих созданий течет та же неистовая магия.

В голове вдруг раздается голос, словно коготь скребется о стену, и я вся вздрагиваю.

«Неужели, дорогие сестры… Свежее сердце, которое все еще бьется».

Сирены.

Живущие в морских глубинах создания, которые манят, поют и жаждут людских сердец. Внезапно я припоминаю предостережение отца. Когда мама погибла, он говорил ни в коем случае не плыть за голосом, если он звучит точь-в-точь как мамин. Даже если я уверена, что это она поет среди волн.

Я отшатываюсь назад, и мамин сундук идет ко дну. Гранит врезается в спину, и на миг меня пронзает мысль – это конец. Я выхватываю клинок. В уме вихрем проносятся истории о магии и крови, воспоминания и предостережения накрывают меня с головой. Сирены, улыбаясь, кружат поблизости, и красные глаза становятся ярко-багряными. Вместо пальцев – когти, острые, как зубы. Такими только рвать и кромсать. Словно они предназначены исключительно для убийства.

Я сжимаю рукоять клинка, и взгляд мой мечется с одной на другую. В ожидании, которая из них накинется первой.

«Не пугайся, только кровь себе портишь», – говорит все та же, первая сирена, и голос ее вспыхивает в голове, словно она шепчет мне на ухо.

Волосы ее развеваются серебряным облаком и поблескивают в рассеянном свете с поверхности. Если бы не красные глаза и зубы с когтями, она была бы прекрасна. Эфемерное создание из жемчуга и морской пены. Но так уж получается, что жажда крови преображает ее в нечто иное. Бесчеловечное. Поистине чудовищное. Я замечаю у нее в руках отблеск клинка, шипастого и острого, – где-то мне такой уже встречался…

Не успеваю я глазом моргнуть, как она кидается вперед. Хватает меня за бок и швыряет на каменный выступ. Гранит врезается в позвоночник и ребра, и я закашливаюсь, истощая драгоценный воздух. Она обнаружила мои незажившие синяки – с того раза, когда я ушибла бок во время крушения. Перед глазами у меня все плывет, как будто я парю в невесомости, и живот прямо сводит от боли. Но всего на мгновение. Нельзя сейчас терять сознание.