Книга Компас и клинок, страница 93 – Рейчел Гринлоу

РУКИ СЛОВНО В ОГНЕ. Поначалу, когда меня с большим ведром и щеткой выставили на палубу, я не ждала подвоха. Не чувствовала жжения под кожей всякий раз, как окунала щетку в ведро и возила ею по засаленной палубе. Не ощущала растворенную в воде щелочь. Зато теперь чувствую.

Чувствую жжение.

Я все еще хожу в нелепом бальном платье, усыпанном тонкой бисерной вышивкой, и оно так плотно сидит, что я едва могу двигаться. Платье уже испорчено – насквозь пропитано щелоком из ведра и грязной жижей с палубы, а заодно моим холодным потом. Проливной дождь, стеной обрушившийся на корабль, делу не помог. Моряки вокруг с ухмылками шепчутся и вполголоса язвят, но держатся на отдалении. Меня так и тянет сорвать с себя платье и кинуться в море. Но я не могу сбежать без маминой карты, без ее письма и записной книжки. Без моего наследия.

Придется ждать, когда лорд Тресильен сдержит слово и поможет мне выбраться с корабля целой и невредимой. Живой. К тому же, увидев Перл в таком состоянии, с рассеченной губой и синяками на щеке, я решила, что ее не оставлю, – хотя, уверена, она себя в обиду так просто не даст.

Звезды над головой неистово мерцают сквозь разрывы в налетевших штормовых тучах. Наверняка сейчас уже полночь. Может, даже немного позже. А мне так никто и не сказал заканчивать с мытьем палубы и ложиться спать.

Тут я кончиками пальцев ощущаю раскатившуюся эхом по доскам вибрацию шагов. Поднимаю взгляд и сквозь завесу дождя и талого града вижу Сета – стоит, ссутулившись, каштановые кудри разметаны по лбу. Я перевожу взгляд обратно на дощатый настил и окатываю палубу водой из ведра, чтобы очистить последний островок грязи.

— Еще воды принес? – спрашиваю я и швыряю пустое ведро ему в ноги. Бок с каждым движением ноет от боли, но я не подаю вида. – Или поглумиться пришел? Убирайся отсюда.

Он фыркает, стирает с лица капли дождя и садится рядом на корточки.

— Я пришел одолжить свою куртку. И вразумить тебя уже в конце концов.

Я сажусь на палубе к нему лицом, стараясь не дрожать. Не хочу, чтобы он понял, как мне холодно и что я готова на все, лишь бы сейчас согреться в море. Он накидывает мне на плечи куртку, поднимает ворот к самому подбородку. Я ощущаю в складках ткани остаточное тепло его тела. Дрожь унимается, и я уже не знаю, что думать. Я поднимаю взгляд на Сета и почему-то не испытываю ненависти. Смотрю в его серьезные, широко расставленные глаза. На губы, которых я касалась, чтобы вернуть его к жизни. Губы, которые в свой черед касались моей кожи, оставляя по себе пламенный след. Я отрываю от него взгляд и всхлипываю.

— Ты нас предал.

— У меня не было выбора. Мне жаль. Ты даже не представляешь, как жаль.

— Если тебе так жаль, почему ты меня не отпустишь? Почему не спасешь Перл от побоев и не освободишь остальных?

Он вздыхает и мокрой рукой откидывает волосы. Лицо его искажает гримаса боли и сожаления, лукавой игривости как не бывало. Он открывает рот, но опять закрывает и уныло мотает головой.

— Ты же знаешь, я не могу. Сама же видела, какая она, моя мать. Я делаю все, что в моих силах.

— Чтобы ей помочь-то? Ты завел меня в ловушку – всех нас в ловушку завел. Получается, на Энноре ты передал ей координаты? И с тех пор она отслеживала нас?

Я откидываю со лба мокрые волосы, но завитки все равно липнут к шее. Дыхание спирает и сбивается при мысли о том, как он при первой возможности, стоило мне отвернуться, бежал с доносом к одному из доверенных Реншоу.