Книга Сердце мира, страница 184 – Рия Альв

Сейлан вздернула голову и отвернулась, показывая, что ей абсолютно не нужна благодарность. Но даже мне через половину комнаты было видно, как сильно у нее покраснели щеки.

— Насчет плана, – начал я, – вообще-то, я не зря всю ночь задумчиво в окно смотрел…

— О нет, – театрально вздохнула Аин.

— Только не это, – подхватил Анс тем же тоном.

— У Дея есть очередной самоубийственный план, – закончила Фрея с трагическим надрывом.

И вот за этих придурков я готов умереть, да.

На самом деле мне нравилось, как все мы делали вид, будто нет ни малейшей возможности, что через сорок часов мы умрем. Все действительно настолько плохо, насколько есть, но если и сопротивляться окружающему хаосу, то не с печальным лицом, верно?

— Все так, – улыбнулся я, – очередной самоубийственный план, который никому не понравится. Но именно поэтому он и сработает.

* * *

Как и говорил Дей, план никому не понравился. Но, как Нарро понял, у них там в их мироспасательном отряде других планов и не бывало никогда. У них здесь в их градоохранной конторе тоже других планов не водилось со времен основания. Стратегическое мышление Сивиза и Дея вообще работало по одному принципу и в одну сторону. По принципу наибольшего сопротивления в сторону полнейшего провала. Их стратегическое мышление неслось на полной скорости в бездну. И замирало за шаг до обрыва.

Нарро это никогда не одобрял. «Одобрял» тут вообще абсолютно неподходящее слово. Он получал от этого удовольствие. Странное, изломанное, запрещенное всеми мировыми соглашениями во всех развитых странах. Такое удовольствие, после которого говоришь: «Никогда, слышишь меня, никогда больше». Но думаешь: «Еще. Давай еще хотя бы раз, другой, третий, так я чувствую себя живым».

С осознанием собственной живости у Нарро как раз сейчас было не очень. Вернувшиеся воспоминания казались чужеродными. Он так привык к себе без прошлого, к себе без будущего, без рода, без сожалений, без невыполненных обещаний. Может, это правда было не так уж плохо – забыть все, что потерял. Уж точно лучше, чем вспомнить все это, но ничего не найти.

Или найти. Найти и вонзить в это нож.

«При следующей встрече – нож прямо в сердце без лишних разговоров», – слышался в голове голос Агаси, наигранно бодрый, искренне дрожащий. И собственный жалобный скулеж: «Прости. Я не хотел. Я случайно. Я просто…»

«Я просто чудовище, вот я кто».

Сивиза не было рядом, чтобы сказать, что это не так, чтобы отвлечь чем-нибудь, каким-нибудь разговором с кучей намеков, полунамеков, намеков на полунамеки, чтобы Нарро занялся разгадыванием всего этого и не думал о себе. Чтобы воспоминания об Агаси не впивались ему в сердце, как лезвия с двух сторон. Не пробивали его насквозь. Чтобы не думать о родителях. О том, что надо рассказать им про Аврея, про то, как из-за Нарро он оказался у Третьей. Про то, как Нарро не смог никого спасти. Про то, во что он сам в итоге превратился.

Родители были так близко. От гостевого дома, ставшего штабом их отряда, до здания, где сейчас разместилось правительство, было всего ничего. Пройди через сад, поднимись на нужный этаж. Упади в ноги. Покайся.

Но было так страшно, что родители снова от него отрекутся. Что Нарро второй раз потеряет их, так толком и не найдя. Они же не знают всего, но как только узнают…