Книга Сердце мира, страница 237 – Рия Альв

Но изумрудный свет вспыхнул под ее ногами.

Магия проросла из камня в мече Фреи, как дерево. Мощный ствол рвался выше и выше, пока не достиг купола потолка, пока ветви не оплели его. А потом они устремились вглубь коридоров. Они вились дальше и дальше, проникали в каждый коридор, в каждую комнату, укрывали собой все, закутывали голые стены в золотую листву. Весь зал озарился светом, наполнился тихим звенящим шелестом листьев.

Третья, разодранная, бесформенная, выбралась из-под корней, поползла ко мне. Она поднялась на паучьих лапах, оскалилась волчьей пастью, ударила по воздуху змеиным хвостом.

Я тоже шагнул к ней. Моя магия пришла в себя от боли. Она расправила крылья. Она понесла меня вперед. Она была огнем и светом. Она была мной, и я был ей. Всего на мгновение от нас по отдельности не осталось ничего, но вместе мы существовали. Мы прожигали расстояние, прожигали темноту насквозь, чтобы добраться до того, что действительно искали.

Туманная тень Третьей осталась беззащитной. Когда растаяло фальшивое тело, серая тень все еще металась по полу. Как трепещущее пламя. Как огонек ауры.

Даже Третья не могла существовать без ауры. Не могла скрыть ее полностью. Поэтому она решила спрятать ее на виду. У всех на глазах. Ее аура была цвета моркетской серости и всегда трепетала где-то у ног своей хозяйки.

Я собрал столько света, сколько смог, и ударил им тьму, выжигая ее из этого мира.

Рев огня и треск молний. Бело-золотой свет. Все это на мгновение оглушило и ослепило меня. Растворило меня в себе.

Моркетская тьма исчезла. Остались лишь мы: я и Третья.

— Хат, – позвал я ее. Она перевела на меня равнодушный взгляд.

Она лежала у моих ног, простая девчонка со светлыми коротко стриженными волосами и светло-серыми глазами. Девчонка с неестественно вывернутой рукой и пятном крови, растекающимся по груди. Я знал, что сам оставил ей эти раны. Она отвела от меня взгляд и посмотрела в небо, затянутое пыльными тучами.

— Это я выкрала те разработки твоего отца, – сказала Хат. Теперь она говорила так же, как раньше. Без акцента офо и призвуков чужих голосов. – Мне казалось, забавно будет, если созданную им магию используют против его же семьи. Если выйдет так, что он сам послужит причиной их смерти. Ненавидишь меня?

— Раньше ненавидел, – честно сказал я, садясь рядом с ней на выжженную землю.

— И что изменилось?

— Я.

Я прикрыл глаза, вспоминая каждую прошедшую жизнь.

— Вокруг меня так часто было слишком много страха и ненависти. В какой-то момент я просто от них устал. Ты, наверное, тоже.

— Поэтому я выжгла в себе все чувства. – Ее глаза, отражавшие небо, казались запыленными стекляшками. Совсем неживыми. – Чтобы стать настоящим, правильным божеством, ты должен отринуть все человеческое. Только тогда ты сможешь вершить судьбу всего живого, не отвлекаясь на жалость или ненависть.

— Тогда ты перестанешь понимать тех, о ком заботишься. И какой в этом смысл? – спросил я, поднимая голову к небу. Подул ветер, начавший медленно разгонять пыльные облака.

— Заботиться? – Хат непонимающе нахмурилась.

— Ну да. – Я кивнул. – Божества должны заботиться о своих последователях. Каждый, у кого много силы и власти, должен. Хотя лучше уж вообще никому столько силы и власти не иметь. Это вредно. Хорошо, когда есть у всех понемногу.