Книга Сердце мира, страница 62 – Рия Альв

Хотя Лалит все еще сжимала мою ладонь, я бросил взгляд в сторону Фреи.

«Это могли быть мы, но ты демонстративно не смотришь на меня».

«В смысле настолько демонстративно, что это вредит конспирации, дорогая».

Боги, стоит научить ее врать и притворяться.

Когда Лалит выпустила мою руку, ладонь напоследок ужалило болью. Я едва сдержал порыв потрясти ей, снимая странное онемение.

Но все было не зря. Лалит с интересом смотрела на Эгила, который с задумчивым видом применял к фейерверку то одно, то другое заклинание, но фонтан искр никак не утихал.

— Да оставьте его так! – выкрикнула какая-то девушка из толпы. – Красиво же!

Хоть кто-то оценил. Спасибо, милая, но еще минут десять, и я грохнусь в обморок.

— Не подходите, пожалуйста, это может быть небезопасно, – сказала Фрея, мягко отстраняя бойкую девушку обратно.

— Зануда, – фыркнула она. И тут же потеряла всю мою симпатию.

Эгил вычертил какой-то символ в воздухе. Кажется, что-то, рассеивающее энергию. Фейерверк зашелся громким свистящим шипением. Золотистый столб резко уменьшился почти вполовину, но искры разгорелись только ярче и начали разлетаться в разные стороны, взрываясь над головами у зрителей как шутихи.

Вот это уже правда начинало выглядеть опасно.

Наблюдатели охнули, стали пригибаться, но не расходились. Местная публика была воистину непрошибаема.

Одна из отлетевших искр врезалась в низкорослого, похожего на бочку мужчину в первом ряду. Я вздрогнул. Он удивленно отпрянул и принялся ощупывать плечо, в которое влетела искра. Умирать, кажется, не собирался, но мало ли.

— Вы в порядке? – Фрея оказалась рядом с ним в мгновение ока.

— Да, – ответил мужчина, на его лице отражался чистейший шок, – у меня даже головная боль прошла.

Скит. Кажется, зарядив фейерверк одной лишь светлой энергией, я сделал из него целительный источник. Вряд ли он излечит от всех болезней, но… но толпа заинтересованно приблизилась. Еще чуть-чуть – и меня буквально разорвут на части. В глазах уже начинало немного плыть.

Лалит, поморщившись, отошла назад.

— Не хочу я, чтобы в меня это врезалось, – сказала она. И снова «это». – Не доверяю я всякому колдовству.

— И правильно делаешь, – кивнул я.

Эгил еще раз вычертил символ, который я не успел толком разглядеть. Вроде теперь он пытался изменить форму.

Столб света снова зашипел, извернулся, став плотнее, ярче. Верхушка его взорвалась, разлетаясь в разные стороны искрами. Их пылающие хвосты расчерчивали собой пепельно-серое, затянутое тучами небо.

На одно бесконечно долгое мгновение все хвосты соединились. Столб золотого сияния напоминал ствол дерева. Верхушка его расходилась ветвями. Они вились и вились все дальше, разделяясь на более мелкие веточки, укрывая всю толпу, будто куполом, мягким узорчатым светом.

Я увидел, как Фрея обернулась и подняла голову. Как в ее удивленных глазах заплясали отсветы. Как по ее волосам скатился золотой блик. Мне захотелось пропустить их сквозь пальцы, переплетая свет и пряди цвета вороньих крыльев.

Фрея улыбнулась, легко, едва заметно. Я снова вспомнил, что люблю ее больше всего на свете.

А потом то, что уже не было фейерверком, вспыхнуло особенно ярко. И погасло, осыпавшись на зрителей тающими золотыми искрами.

Повисла тишина. И вдруг кто-то захлопал. Потом еще и еще. У меня слегка кружилась голова и громкие звуки отдавались болью в висках, но это было не так уж страшно. Зрители заозирались, будто надеялись так легко найти того, кто все это устроил. Я тоже быстро оглянулся, бросив взгляд на дверь трюма. Она была все так же закрыта.