Книга Сердце мира, страница 65 – Рия Альв

Он менялся не только из-за магического фона, но и из-за настроения, чужих аур, типа заклинания, иногда даже из-за погоды. Вместе с типом магии менялся и цвет глаз. Сейлан понимала, что такие сильные перемены – нечто не совсем здоровое, но это ее завораживало. Она знала все оттенки от темного сине-зеленого и ультрамаринового до мятного и прозрачного аквамарина.

Но проблемы с магией были бы не так страшны, если бы сильно не отражались на здоровье.

Сейлан помнила то бесконечное множество раз, когда она тренировалась во дворе под его окнами. Упражнялась в магии или фехтовании и ждала, когда Си выглянет в окно, махнет ей рукой, и тяжесть, которая ложилась на сердце во время каждой его болезни, станет чуть легче. А в дни, когда у брата хватало сил, чтобы сидеть на подоконнике и наблюдать за ней, Сейлан была особенно старательна. После многочасовых занятий она бежала к нему, чтобы рассказать, как прошел ее день и какие учителя ее особенно раздражают. В те времена она обещала Сивизу, что всегда будет защищать его. Тогда она верила, что они всегда будут вместе.

А потом он сбежал, бросив ее в раздираемом войной Альбисе, даже не попрощавшись. И мама позволила ему это. Отпустила его, а ее – нет.

— Знаешь, мне всегда казалось, что мама любит тебя больше, – сказала Сейлан, отводя взгляд.

— В таком случае странно выражать любовь – это у нас семейное.

— Просто дослушай, – фыркнула Сейлан, – маме… ей ведь на самом деле, ну, в глубине души, нравится, когда с ней кто-то спорит. Она всегда ищет себе противника. Достойного противника. Ты стал им для нее, поэтому она…

— Любит меня настолько же сильно, насколько и ненавидит, – закончил Сивиз, – не о таких отношениях с матерью я мечтал.

Сейлан давно это поняла. Поняла, что была рождена лишь для того, чтобы компенсировать единственный недостаток Сивиза – его неспособность владеть дагой Стормланнов. Оружие просто не могло слиться с бушующей как штормовое море аурой Сивиза. Леди Йарн быстро поняла это и решила подстраховаться, заведя второго ребенка. Если бы с годами что-то в ауре Сивиза изменилось, Сейлан оказалась бы ненужной. Но ей повезло.

Она всегда помнила это. Помнила, что каждая болезнь брата – плата за ее место рядом с матерью. Но она лишь замена. Поэтому, пока Сивиз сбегал от учителей, Сейлан была прилежной ученицей. Когда Сивиз дерзил и спорил, Сейлан безропотно соглашалась. Когда Сивизу нечего было терять, Сейлан взбиралась все выше и выше. Когда Сивизу сходила с рук любая выходка, Сейлан казалось, что один неверный вдох отделяет ее от полного краха.

— Тебе никогда не хотелось, чтобы все стало как раньше? – вдруг спросил Сивиз.

— Насколько раньше? Как в тот год, когда ты бросил меня в Альбисе? – слова вырвались против воли. И ударили Сивиза неожиданно больно.

Сейлан никогда не удавалось задеть его, по крайней мере так, чтобы это было заметно. Она могла говорить что угодно, обвинять его во всех грехах, на его лице не отражалось ничего. А сейчас так явственно проступила боль. Сивиз тут же спрятал ее за показным спокойствием и отвел взгляд. Но Сейлан уже видела. И поняла, что ей жаль.

Она снова задумалась о том, почему мама так легко отпустила его тогда. Вырваться от нее для Сивиза всегда было настоящей проблемой, кроме тех случаев, когда… мама сама гнала его от себя.