Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 108 – Игорь Некрасов

Я усмехнулся — не над ней, а над ситуацией и над этим днём, который всё никак не кончался, и над собой.

— С удовольствием, Элеонора Сергеевна, — ответил я хрипло. — Но думаете, там будет удобно?

Она улыбнулась — широко, открыто, — и в этой улыбке мелькнуло что-то молодое, озорное, чего я не видел в ней раньше.

— Именно так. Идите за мной.

Элеонора развернулась и пошла к пианино, а я, встав, проследовал за ней.

Она двигалась легко, почти бесшумно, и её босые ступни оставляли на паркете едва заметные следы. Подойдя к инструменту, она опустила крышку — плавно, аккуратно, будто закрывала книгу, — и оперлась о неё бёдрами. Потом чуть приподнялась, села на лакированное чёрное дерево и медленно, глядя мне прямо в глаза, раздвинула ноги.

Теперь она была передо мной — полностью открытая, беззащитная и одновременно царственная, как королева на троне. Только троном ей служило старое пианино, а короной — рассыпавшиеся по плечам волосы.

— Идите ко мне, — сказала она и протянула ко мне руку, а затем игриво поманила пальцем. — И не переживайте. Этот инструмент выдержит всё.

Я смотрел на неё — на её киску, которая блестела в мягком свете лампы, влажная и открытая, манящая. Между раздвинутых ног всё было видно до мельчайших деталей, и этот вид снова пробуждал во мне дикого зверя, и сопротивляться этому внутреннему порыву возбуждения… этому зову похоти и разврата не было ни сил, ни желания.

Сделав всего еще один шаг, я оказался так близко, что головка моего члена коснулась её промежности. Прижалась к влажным складкам, скользнула по ним, и она тихо, почти беззвучно простонала — негромко, но так, что у меня по спине пробежала дрожь.

— Войдите в меня, — прошептала она и закрыла глаза в предвкушении. — Ну же…

Я взял свой член в руку и провёл головкой по её половым губам — медленно, снизу вверх, раздвигая складки, но не входя внутрь. Смазка покрывала головку, делая её скользкой и блестящей. И я сделал так пару раз, и с каждым движением она вздрагивала и подавалась бёдрами навстречу.

И затем, решив, что я уже достаточно заставил её ждать, я вошёл внутрь.

Это было не резко, не грубо — плавно, одним долгим, глубоким движением. И я почти не почувствовал сопротивления. Она была настолько мокрой, что член просто скользнул внутрь, словно дорогой гость. Стенки раздвинулись, принимая меня целиком, и обхватили так плотно, так туго, что я замер на секунду, боясь кончить прямо там от всего этого хлынувшего со всех сторон удовольствия.

Она выдохнула — длинно, прерывисто — и откинулась назад, опираясь руками о крышку фортепиано. Грудь её приподнялась, бёдра раздвинулись ещё шире, и я почувствовал, как внутри неё всё сжимается и пульсирует вокруг моего члена.

Я начал двигаться медленно, размеренно, давая не только ей привыкнуть, но и себе. Она была такой узкой, такой влажной, что каждый толчок отдавался приятным эхом где-то в позвоночнике.

Сделав еще несколько толчков, сохраняя темп, я взял её ногу под коленом, приподнял и раздвинул чуть шире, открывая доступ глубже. И тут же вошёл до самого конца, до упора, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг меня.

Она тут же вскинула руку, обхватила меня за шею и притянула к себе. Я наклонился, и она прижалась ко мне всем телом — грудью, животом, бёдрами, — обнимая так, будто мы были не случайными любовниками на крышке старого пианино, а давними и изголодавшимися друг по другу.