Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 17 – Игорь Некрасов

Я медленно откинулся на спинку кресла и спросил:

— Что вы там обнаружили?

Евгений неожиданно встал. Не резко, но решительно, и посмотрел на нас сверху вниз.

— Давайте… лучше я вам покажу.

Кира тут же поднялась следом. Я встал последним, не сводя с него глаз.

— Ведите, — сказал я.

Евгений развернулся и пошёл в сторону коридора, ведущего вглубь дома, а мы двинулись за ним.

Коридор был широким и светлым. Стены бежевые, на них несколько картин в тонких рамках. Абстракция. Ничего личного, ничего семейного. Только цветовые пятна, подобранные под интерьер. Пол — светлый ламинат, по которому наши шаги отдавались глухим эхом.

В воздухе всё ещё витал тот цветочный запах, но здесь, в глубине дома, он казался слабее, будто его источник остался где-то позади.

Мы миновали лестницу на второй этаж — деревянную, с коваными перилами, — и прошли дальше.

Евгений шагал ровно, не оборачиваясь. Спина прямая, руки свободно. Я смотрел на его затылок и пытался понять, что он чувствует. Страх? Напряжение? Или просто усталость? Однако ничего не читалось.

Кира сзади молчала, но я слышал её дыхание — ровное, спокойное. И я знал этот звук: она не просто шла, она запоминала расположение комнат, окон, возможных выходов.

Евгений остановился у последней двери слева.

Дверь была закрыта. Обычная межкомнатная дверь, белая, с простой серебристой ручкой. Никаких табличек, никаких замков. Но он замер перед ней на секунду, будто собираясь с духом, и только потом взялся за ручку.

— Это её кабинет, — сказал он негромко и нажал на ручку.

Первое, что бросилось в глаза, когда дверь открылась, это свет. Комната была залита утренним солнцем, льющимся через большое окно. Шторы были раздвинуты, и лучи падали прямо на рабочий стол, стоящий у противоположной стены.

Стол был массивным, деревянным, с резными ножками — явно не из дешёвых. На нём стояли два больших монитора, клавиатура, мышь, какие-то провода, микрофон на гибкой ножке и профессиональная камера на штативе, направленная на пустое кресло. Рядом — ещё одна камера, поменьше, и кольцевая лампа, точно такая же, как в гостиной.

Всё это выглядело как небольшая студия — продуманная, оборудованная для съёмок.

За столом, во всю стену, возвышался книжный шкаф. Высокий, тёмного дерева, с открытыми полками. Книги стояли ровными рядами — корешки с золотым тиснением, названия на русском и английском.

Я пробежался взглядом: Фрейд, Юнг, Фромм, какие-то авторы по семейной психологии, коучингу и личностному росту. Всё аккуратно, продуманно. Идеальный фон для съёмок — умный, солидный, внушающий доверие.

Но самое странное было не это.

Напротив стола стоял диван. Небольшой, двухместный, обтянутый светлой тканью. Он стоял так, будто был частью другого интерьера — не офисного, а гостиного. Словно здесь принимали гостей или клиентов или проводили личные консультации. А между рабочим столом и диваном находился стеклянный журнальный столик. Вернее, то, что от него осталось.

Он был разбит.

Стеклянная столешница треснула и частично осыпалась на пол. Осколки — крупные и мелкие — блестели в солнечном свете, разбросанные по светлому ковру. Рядом валялись какие-то бумаги, ручка, упавшая рамка с фотографией — стекло в ней тоже пошло трещинами. Провод от ноутбука был натянут и сдёрнут со стола, сам ноутбук валялся на боку у дивана, экран погашен.