Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 3 – Игорь Некрасов

Оля была невысокой, худощавой брюнеткой лет двадцати двух.

Сейчас она стояла в коридоре в белой майке, которая заканчивалась где-то на рёбрах, открывая плоский живот и татуировку, обвивающей пупок. Спортивные штаны, белые кроссовки. Волосы чёрные, чуть растрёпанные, видимо, после бурной ночи. Глаза зелёные, как бутылочное стекло. Губы надутые, сделанные — мода такая, я понимаю.

И, конечно, татуировки. Много татуировок. Руки, плечи, шея, даже пальцы — всё забито. Всё тело, кроме лица.

Я скользнул взглядом по её рукам — какие-то непонятные иероглифы, розы. На шее — листья. На пальцах — буквы, и кажется «LOVE» на правой руке.

И тут в голове всплыло: «Кончи мне в рот! Давай! Кончай!» Я не сдержался, и уголки губ поползли вверх сами собой.

Оля заметила мой взгляд, заметила, что я улыбаюсь, и тут же нахмурилась. Однако потом в её зелёных глазах мелькнуло понимание, лёгкий стыд, прям совсем лёгкий. Эта девушка явно не из тех, кто долго смущается.

— Доброе утро, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она прищурилась, поправила лямку майки и ответила с лёгкой хрипотцой: «Привет, Илюш», затем прикрыла за собой дверь.

Я чуть не поперхнулся.

Илюш? Так меня только мать называет, и то… только по праздникам.

В этот момент Оля сунула ключи в карман спортивных штанов, оглядела меня с ног до головы и вдруг добавила:

— А ты чего мятый весь? Не выспался, что ли?

Я выдержал паузу и взглянул на неё с осуждением, чтобы она поняла, кто может быть виноват в том, что я не выспался.

— Да всё нормально, — ответил я. — Выспался. Как младенец. — Оля фыркнула, явно реагируя на мои слова при моем столь удручающем виде, но промолчала. — А ты чего так рано? Куда собралась?

Она улыбнулась — широко, показывая ровные белые зубы.

— В спортзал хочу сходить. Пока муж спит.

Я внутренне усмехнулся. «В спортзал? Ну да. Ночью, видимо, нагрузки не хватило. Кардио было, теперь за силовыми». Вслух я этого, конечно, не сказал. Профессиональная этика, так сказать, да и просто воспитание.

Оля же, видимо, что-то почувствовала в моём взгляде, потому как вдруг прищурилась и спросила с вызовом: «А что, я на допросе, что ли?» И рассмеялась — звонко, искренне, запрокинув голову. Чёрные волосы рассыпались по плечам, татуировки на шее дёрнулись.

Я не удержался и улыбнулся в ответ.

— Нет, если будешь сотрудничать со следствием.

Оля прыснула.

— Ой… а может сразу арестуешь меня? А то не люблю я сотрудничать.

— Ну я подумаю, — сухо ответил я. — Но надеюсь до этого не дойдет.

Оля закатила глаза, но уголки губ всё равно подрагивали.

— Ладно, пойдём, следователь. А то тебя наверно преступники уже заждались.

Она развернулась и направилась к лифту. Я пошёл следом.

Мы подошли к лифту. Я нажал кнопку. Оля встала рядом, поправляя растрёпанные волосы, собирая их в небрежный пучок на затылке. Белая майка задралась ещё выше, открывая татуировку на пояснице — кажется, крылья. Или языки пламени.

Я не собирался всматриваться но она вдруг повернулась ко мне — резко, по-кошачьи, продолжая скручивать волосы в небрежный пучок на затылке. Руки подняты, локти в стороны, белая майка натянулась на груди.

И тут… я увидел. Она явно была без лифчика.

Ткань майки была тонкой и даже казалась почти прозрачной в утреннем свете из окна коридора. И сквозь неё отчётливо проступали тёмные кружки сосков. Маленькие, твёрдые — то ли от утренней прохлады, то ли ещё от чего.