Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 4 – Игорь Некрасов

Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло.

Твою мать, Лапин, у неё же есть муж, а ты следователь. Возьми себя в руки, черт возьми.

Я отвёл взгляд. Резко. И тут же сделал вид, что заинтересовался кнопкой лифта, которая всё ещё горела красным.

Оля тем временем закончила с пучком, опустила руки и улыбнулась мне — широко, открыто, будто и не было этой секунды неловкости. Будто она не заметила, куда я смотрел. Хотя, конечно, заметила, такие, как она, всё замечают.

— Слушай, Илюш, — сказала она, растягивая слова. — Ты же на машине?

Я выдохнул. Вопрос был безопасным.

— Разумеется.

Моя машина. Серая «Гранта», неприметная, как и положено оперативной. Внешне выглядит ещё ничего — кузов целый, царапин почти нет. Но внутри… внутри она доживала последние тёплые месяцы, а зимой явно потребуется ремонт. Проблемы с подвеской, что-то с печкой и что-то ещё — я не вникал. Главное, что пока ездит.

Оля тут же отреагировала на ответ. И такие лица, как у неё в этот момент, я видел сотни раз на допросах.

Глаза чуть шире, брови домиком, губы слегка надуты. Милое, беззащитное и просящее выражение. Манипуляция чистой воды. И эта манипуляция работала. Ещё как работала, чёрт возьми.

— А ты-ы… в какую сторону едешь? — спросила она ласково, почти мурлыча.

Я посмотрел на неё.

Зелёные глаза смотрели в ответ невинно, как у котёнка, который только что нассал в тапок и теперь делает вид, что это не он. Я всё понимал. Но продолжал играть.

— В отдел, — ответил я ровно.

Оля просияла.

— О-о-о! — протянула она, будто я уже согласился. — А можешь меня тогда подбросить? Тут недалеко, честно-честно. Спортзал на Садовой. Тебе же по пути?

Садовая? Действительно, почти по пути. Плюс-минус квартал.

— Да без проблем, — ответил я.

И тут она радостно улыбнулась. По-настоящему. Не наигранно, не манипулятивно — а искренне, как ребёнок, которому пообещали мороженое. Зелёные глаза вспыхнули, на щеках появился румянец, белые зубы сверкнули в улыбке.

— Спаси-и-ибо! — пропела она.

В этот же момент двери лифта открылись, и Оля шагнула внутрь первой, я за ней. Она встала у зеркальной стены, поправила пучок, одёрнула майку — бесполезно, та всё равно задиралась.

Я нажал кнопку первого этажа, и двери закрылись.

В лифте пахло её гелем для душа — что-то сладкое, ванильное, с цветочной ноткой. И ещё сигаретами.

Мы ехали молча. Я смотрел прямо перед собой, на закрытые двери. Оля копалась в телефоне, но периодически я чувствовал её взгляд — короткий, скользящий.

Она смотрела на моё отражение в зеркальной стене.

Лапин, не оборачивайся. Смотри прямо. Ты же следователь. Ты ведёшь дела об убийствах. И ты явно можешь выдержать взгляд двадцатидвухлетней соседки без лифчика.

Могу. Но это сложно… очень-очень сложно…

Через несколько минут лифт дёрнулся и остановился. Двери плавно разъехались в стороны, открывая вид на холл первого этажа — серую плитку, почтовые ящики, стеклянную входную дверь.

Я сделал шаг вперёд, чтобы выйти первым. Машинально. Привычка.

Но тут Оля вдруг юркнула вперёд, протискиваясь между мной и дверной рамой. Быстро, ловко, как ящерица. И в этом движении её грудь плотно прижалась к моей руке, из-за чего я замер на долю секунды.

Ткань её майки была тонкой, почти невесомой. Под ней — упругость, тепло и этот проклятый твёрдый сосок, который отчётливо почувствовался даже через рубашку и пиджак. Нежный, упругий и нахальный.