Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 49 – Игорь Некрасов

В цвете… и в высоком, мать его, разрешении… И мало того, теперь это всё еще и будет храниться где-то на сервере в подвале этого чёртового особняка.

Я почувствовал, как кровь прилила к лицу, а потом так же резко отхлынула, оставив после себя липкий, прям очень липучий холодок. И всё из-за того, что я представил, как Герман Александрович Волконский, вернувшись из командировки, решает проверить записи с камер и… видит всё это.

Лапин, да такими темпами и с твоей удачей… ты точно труп, — пробежало в голове, и мысль эта была полна ледяного ужаса. — Если эти записи увидят… если он решит, что ты… Да даже если и не решит, сам факт того, что ты смотрел… Капец…

Я сглотнул и заставил себя дышать ровно, надеясь, что на лице не отразилось ничего. Алла же тем временем спокойно переключалась между камерами, не обращая внимания на мою внутреннюю панику.

— Вот, смотрите, — сказала она, тыкая пальцем в окошко с видом на ворота. — Здесь можно выбрать вчерашнюю дату и время. Или вас другой день интересует?

Голос её звучал ровно, буднично. Она явно не думала о том, что камера в спальне могла записать что-то компрометирующее. Или думала, но ей было всё равно.

В любом случае, прямо сейчас это не имеет значения. Главное — записи с внешних камер. Если они помогут найти Нику Убойнову, я готов рискнуть своей репутацией. В конце концов, я ничего не сделал. Только смотрел. Да и кто бы меня осудил на месте Германа Александровича, будь у него такая… раскрепощенная жена?

Я выдохнул и заставил себя сосредоточиться на деле.

Еще раз бросив взгляд на экран планшета, пробежался глазами по сетке из маленьких окошек. Меня сейчас интересовала только та камера, что висела над забором с левой стороны участка. Я заметил её ещё когда шёл от дома Убойновых — она была направлена чуть в сторону, и угол обзора, судя по всему, захватывал кусок улицы и проезд к соседнему дому.

Я всмотрелся в соответствующее окошко, где в самом краю кадра виднелся кусок дороги, ведущей к дому Убойновых, и часть их забора. Сам дом и ворота в кадр не попадали — только проезд. Но это уже что-то. Если кто-то подъезжал к ним или уезжал, эта камера могла засечь машину.

Повернувшись к Алле и стараясь, чтобы голос звучал ровно и по-деловому, я сказал:

— Алла Максимовна, давайте посмотрим записи с этой камеры. — Я указал пальцем на окошко с видом на забор. — Вот эта. С двенадцати часов вчерашнего дня. И… до, скажем, до полуночи.

Алла кивнула, склонилась над планшетом и начала что-то нажимать. Её влажные волосы упали вперёд, почти касаясь моего плеча, и я снова уловил этот запах — свежий, цветочный. Она провела пальцем по экрану, выбирая дату, потом время, и наконец повернула планшет ко мне.

— Вот, возьмите. — её голос прозвучал мягко, почти интимно, как будто мы были старыми знакомыми, а не следователем и свидетелем. — Вот тут можно перематывать. — она показала на ползунок внизу экрана и тут же добавила чуть виновато: — Только тут я не знаю, как выбрать только одну камеру. По-моему, тут сразу все показывает. Муж настраивал, а я так и не разобралась толком.

Я взял планшет из её рук и наши пальцы на секунду соприкоснулись — её кожа была тёплой и чуть влажной после душа.

— Ничего страшного, — ответил я, вглядываясь в экран. — Разберусь.