Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 90 – Игорь Некрасов

— Алло.

Голос был низкий, с лёгкой хрипотцой — не прокуренной, а скорее усталой, как у человека, который давно не спал или, скорее всего, только что плакал.

— Элеонора Сергеевна? Здравствуйте. Меня зовут Илья Лапин, следователь. Я звоню вам по поводу вашей дочери Ники.

В трубке повисла короткая пауза, а потом она ответила — быстро, с той особенной, взволнованной интонацией, когда человек уже знает, о чём пойдёт речь, но ещё надеется, что ошибается:

— Да… да, это я. Вы… вы по поводу пропажи моей дочери?

— Всё верно. Я веду это дело. Понимаю, что вам сейчас тяжело, но мне нужно с вами поговорить. Лично. И чем быстрее, тем лучше.

Она замолчала.

Я слышал её дыхание в трубке — неровное, сбитое, как у человека, который пытается взять себя в руки, но не может.

— Я… я отпросилась с работы и собиралась ехать к ним домой. Может, мы там…

— Элеонора Сергеевна, — перебил я мягко, но твёрдо, — сейчас в доме работают криминалисты. Вас туда не впустят. Скажите, где вы находитесь. Я подъеду.

Она молчала. Пауза затягивалась.

А потом её голос дрогнул — не от волнения, а от чего-то более глубокого, того, что уже прорвалось наружу и теперь не желало прятаться:

— Ужас… её убили?

И она зарыдала. Не театрально, не громко, а глухо, сдавленно, в трубку, словно прикрывала рот ладонью, чтобы никто не услышал, как она плачет. Но я слышал, как слёзы ломают её голос, как она судорожно всхлипывает между словами, пытаясь что-то сказать, но не может.

— Элеонора Сергеевна, — заговорил я ровно, спокойно, тем самым голосом, которым обычно успокаивают потерпевших, — делать выводы еще рано. И я вам обещаю: мы сделаем всё возможное, чтобы найти ее. Но чтобы я мог помочь вашей дочери, мне нужно с вами поговорить. Вы мне поможете?

Я услышал, как она глубоко вдохнула пару раз и ответила:

— Да… да, конечно, — выдавила она сквозь слёзы. Голос был мокрый, дрожащий, но она старалась. — Я дома. Улица Чайковского, дом семь, квартира двенадцать. Это в старом центре.

— Хорошо. Скоро буду… И, Элеонора Сергеевна, пожалуйста, постарайтесь успокоиться.

Сбросив вызов, я убрал телефон и переключил передачу. Пока мотор тихо урчал, я опустил руку на ручник, но на секунду замер, глядя перед собой.

Элеонора Сергеевна рыдала в трубку так, будто уже знала, что случилось самое страшное, а я даже не смог ей толком возразить.

Я откинулся на спинку кресла и провёл ладонью по лицу. В висках глухо пульсировала усталость.

Без трупа это не убийство. Пока тела нет — это просто исчезновение. Бумажная формулировка, которая позволяет нам работать, а родственникам — продолжать надеяться. Но матери, которая рыдает в трубку, этого не объяснишь. «Без трупа не убийство» звучит как издёвка. А «мы делаем всё возможное» — как отмазка. И то, и другое — правда. Но и то, и другое — бесполезно. Я сам себе это повторял уже раз сто. Не помогало.

Выдохнув, я снял с ручника, надавил на педаль газа и отъехал от обочины.

День потихоньку клонился к вечеру. Солнце, ещё час назад стоявшее в зените, теперь висело над крышами, заливая город густым, янтарным светом. Тени от деревьев стали длиннее, а воздух — мягче, без полуденной духоты. На тротуарах гуляли парочки с мороженым, у магазинов выстраивались очереди, из открытых окон кафе доносилась музыка.