Книга Контрольный выстрел, страница 155 – Ю Несбе

— Я не вижу, — сказал Черно.

— Есть, — раздался голос у них за спиной.

Харри обернулся и увидел Киду, вернувшуюся с чашкой чая в руке. В темноте, в свете телевизионного экрана, был различим только её силуэт.

— Там не хватает нескольких кадров.

— Может, камера просто на мгновение дала сбой? — спросил Олег.

Черно покачал головой.

— Это вырезано из плёнки, — сказала Кида и пододвинула к остальным кресло на колёсиках.

Теперь Харри видел её лицо. В отличие от Черно, она казалась совершенно невозмутимой при виде собственного биологического отца, который вот-вот повесится.

— И раз это настоящая киноплёнка, ты имеешь в виду, что кадры вырезали физически? — спросил Харри. — Ножницами, что ли?

— Верно. Та маленькая вспышка, которую ты заметил, означает, что это сделано не цифровым способом. У Тима ведь всё ещё есть гильотинный резак и аппарат для склейки плёнки, Черно?

Черно секунду смотрел прямо перед собой, прежде чем ответить:

— Д-да.

— Но я не понимаю, зачем ему понадобилось это делать, — сказала Кида. — Это совершенно неестественное место для склейки.

— Чтобы убрать часть реальности, — тихо сказал Харри.

— Что?

— Просто кое-что, что кто-то сказал. Думаю, дело в очках.

Кида наклонилась вперёд.

— Господи, — прошептала она. — Ты прав. Или как думаешь, Черно?

— Я н-не знаю.

— О чём вы сейчас говорите? — вмешался Олег.

— Об отражении в стёклах очков Брандта, — сказал Харри. — Когда Тим просматривал запись, он заметил, что в тот момент, когда Брандт поворачивает голову в сторону, сам Тим на мгновение отражается в стёклах. Поэтому ему пришлось этот кусок вырезать. Можно включить свет?

Черно нажал выключатель, и комнату залил холодный белый свет. Харри повернул кресло к Черно и Киде.

— Итак, мы всё ещё ищем Тима Каландера. Можете рассказать что-нибудь, что поможет нам его найти?

Оба покачали головами.

— Хорошо. Что вы можете о нём рассказать?

— Хороший вопрос, — сказала Кида. — Тим Каландер — будто призрак. Он почти никогда не появлялся на съёмочных площадках, где работала я. Но ты-то его знаешь, Черно.

— Ну, знаю — это громко сказано.

— Да ладно, вы же были в одной компании, ты сам много раз об этом рассказывал.

Харри перевёл взгляд на Черно, тот пожал плечами. В этом свете он выглядел странно бледным.

— Что сказать? Тим был не такой, как остальные.

— В каком смысле? — спросил Харри.

— Во-первых, он был амбициозным. И серьёзным. Мы мечтали и говорили заглавными буквами, а он помалкивал, просто садился и делал дело. Позволял фильму говорить за себя. Он был лучшим из нас и знал это. Не хвастался, но у него было… как это назвать? Этакая позиция: «Я-лучше-вас-и-однажды-вы-это-поймёте».

— Мм. Тихое высокомерие одинокого волка, может быть?

— Именно. Но это высокомерие было смешано с сильной неуверенностью и… да, с презрением к себе. Из такого-то и рождается искусство. Если Тим и говорил, то только о кино. Но в первые годы, когда мы всем этим занимались, он хотя бы появлялся. Потом что-то случилось, не знаю что. Возможно, дело было в его наркотике — может, тогда у него случился срыв. После этого его почти перестали видеть. Мы отправляли ему материал и получали обратно готовую смонтированную версию; он не хотел никого видеть в монтажной. Но работу он делал, так что, видимо, с наркотиком завязал. Режиссёры присылали ему замечания о том, что хотели изменить, и получали новую версию — по большей части с тем, что просили.