Книга Контрольный выстрел, страница 2 – Ю Несбе

Конечно, она могла бы утверждать, что всё так и началось: с маленьких доз, снимавших часть неприятных ощущений, когда директор съёмочной группы кричал «Мотор!» и камера начинала работать. Потом дозы стали больше — и нужны были уже без камеры. А когда едва начавшаяся кинокарьера внезапно закончилась, она, совсем ещё девчонка, продолжила покупать следующую дозу, играя новую роль — похотливой девушки.

Фелисия снова посмотрела на часы. Десять минут девятого. До чего же холодно. А станет ещё холоднее.

У Фелисии было новогоднее обещание: завязать с героином. Перетерпеть ломку. Ей уже удавалось это раньше, но она заранее содрогалась. Английское выражение cold turkey намекало и на озноб во время ломки, и на покрывавшуюся пупырышками кожу — как у ощипанной индейки. Впрочем, хуже уже едва ли станет: она и так промёрзла до костей. Поэтому Фелисия пообещала себе последний укол до полуночи — на волне кайфа вплыть в новый год и больше никогда не колоться.

Она увидела чёрную машину, медленно ползущую по улице с односторонним движением, словно голодный постоялец, выбирающий еду у шведского стола.

Выбор здесь был не особенно соблазнительным, разве что у клиента имелись специфические вкусы, но тогда Фелисия предпочла бы вовсе с ним не связываться.

Встав последней в ряду, в самом низу меню, она рассчитывала, что клиент, если доберётся до неё, успеет достаточно умерить ожидания и сочтёт её привлекательной. К тому же так он не попадёт в объектив камеры наблюдения, если ему было что терять.

Машина приблизилась. Мужчина за рулём подался вперёд и посмотрел на неё. Фелисия выставила из-под искусственной шубы худое бедро, выпятила грудь, втянула обвисшие щёки и разыграла свой главный козырь — улыбку кинозвезды. Но машина проскользнула мимо. Фелисия обернулась и увидела, как та свернула на перекрёстке направо. Вероятно, мужчина решил вернуться. Так и случилось.

Через две минуты та же чёрная машина снова появилась на улице. На этот раз она ехала чуть быстрее: мужчина закончил разведку и принял решение. Автомобиль остановился у тротуара перед Фелисией, стекло опустилось. Она наклонилась к окну. В салоне пахло чистотой. Быстро проверила, нет ли кого-нибудь на заднем сиденье. Мужчина опустил солнцезащитный козырёк, и высокий фонарь оставлял его лицо в тени.

— Привет, — сказал он. — Сколько стоит половой акт?

— Тысяча двести.

В борделе, который держали украинцы неподалёку, брали две тысячи, но там, конечно, были комната и кровать.

— Садись.

— Только наличные.

— Хорошо, — сказал мужчина, перегнулся и открыл перед ней дверь. Фелисии не раз доставалось от безумцев, которых возбуждало насилие, поэтому она отметила его манеры. Склонные к насилию обычно выдавали себя рано — именно в таких мелочах. Но не всегда. По-настоящему опасными были те, кто умел это скрывать.

Они остановились на красный свет. С зеркала покачивалась маленькая модель самолёта.

— У меня есть место в пяти минутах отсюда, — сказал мужчина.

— Тысяча двести — в машине, — сказала Фелисия. — Если надо куда-то заходить, полторы тысячи. Тысяча восемьсот, если не отвезёшь меня обратно.

— В бардачке две тысячи.

Она открыла бардачок и сунула в карман куртки четыре купюры с портретом Сигрид Унсет.

Покосилась на мужчину. В его затенённых чертах было что-то смутно знакомое. Может, когда-то он был постоянным клиентом — кто знает, героин стирал память, как ластик, и целые главы её жизни исчезли. Может, она видела его по телевизору?