Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 150 – Олег Шаповалов

«Племянником» оказался Анатолий Яр-Кравченко, тот самый.

«На другой день ко мне пришел молодой человек, очень красивый, стройный, так называемый племянник Н.А. Клюева. Секретарь отдал ему билеты. И Н.А. Клюев уехал в деревню».

Работалось Клюеву в деревне, видимо, славно и плодотворно.

«Однажды получаю от Н.А. Клюева поэму. И вот сижу дома, завтракаю. Напротив сидит П.Н. Васильев, который жил в это время у меня. (Они были женаты на сестрах из одной семьи. Имя Павла Васильева вы найдете ниже в главке «Расстрельные списки». – О.Ш.) Читаю эту поэму и ничего не могу понять. Это любовный гимн, но предмет любви – не девушка, а мальчик. Ничего не понимаю и отбрасываю поэму в сторону.

— Ни черта не понимаю!

П.Н. Васильев берет ее и хохочет.

— Чего ты, Пашка, ржешь?

— Иван Михайлович, чего же тут не понимать? Это же его «жена».

Мне захотелось пойти и вымыть руки.

Приезжает Н.А. Клюев, является ко мне.

— Получили поэму?

— Да.

— Печатать будете?

— Нет, эту мерзость мы не пустим в литературу. Пишите нормальные стихи, тогда будем печатать. Если хотите нормально работать, мы дадим Вам такую возможность.

— Не напечатаете поэму, писать не буду.

— Итак, Вы встаете на путь борьбы? Тогда разговор будет короток. В Москве Вы не останетесь.

— Мое условие: или печатаете поэму, или я работать не буду.

Я долго уговаривал Н.А. Клюева, но ничего не вышло. Мы расстались. Я позвонил Ягоде (нарком ОГПУ. – О.Ш.) и попросил убрать Н.А. Клюева из Москвы в 24 часа. Он меня спросил:

— Арестовать?

— Нет, просто выслать из Москвы.

После этого я информировал И.В. Сталина о своем распоряжении, и он его санкционировал.

Так Н.А. Клюев был выслан из Москвы, но работы по разложению литературной молодежи не оставил, и уже за эту свою деятельность он был арестован».

Мог ли Гронский все это проделать – давать указания Генриху Ягоде, информировать Сталина? В принципе, да, поскольку «вождь народов» полностью ему доверял, часто советовался, как поступить с теми или иными литераторами. У Гронского даже стоял прямой телефон, по которому он мог звонить в кремлевскую квартиру Сталина.

Но литературоведы обращают внимание на некоторые несостыковки в очередности описанных Гронским событий. Такова ли последовательность эпизодов? Когда именно Клюев прислал для публикации в «Новом мире» свою «голубую» поэму? По некоторым данным, это был конец августа 1932 года. Клюева же арестовали в феврале 1934-го, есть большие сомнения, что именно «хлопоты» Гронского привели к высылке поэта в Нарымский край. «Воспоминания» о «новокрестьянских» поэтах появились в 1959 году, четверть века спустя, – память могла и подвести. Тем более что судьба к самому Ивану Гронскому была не очень милосердна. Прямой телефон в Кремль не помог. В июле 1938 года он был арестован, обвинен в принадлежности к «нелегальной антисоветской организации и во вредительстве в литературе», предан суду и 16 долгих лет чалился в исправительно-трудовом лагере в Воркуте, затем в ссылке. Освободили его только год спустя после смерти Сталина, в феврале 1954-го. Своего негативного отношения к поэту Клюеву Гронский так и не поменял. Умер он в августе 1985 года в возрасте 90 лет, похоронен на Кунцевском кладбище столицы.

Расправляться с неугодными власти пиитами в Стране Советов начали еще в 1924 году (в частности, с привлеченными по делу так называемого «Ордена русских фашистов» поэтами). Но настоящего размаха процесс уничтожения достиг в конце 30-х. Вот далеко не полный список казненных при Ежове в 1937–1938 годах московских поэтов.