Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
Стихи в сборнике (написанные с 1953 по 1962 год) действительно разноплановые – и по тематике, и по стилю, и по интонации. Можно расслышать и есенинские мотивы, и разухабистые хрипы Высоцкого, но все же это самобытный Рубцов. Начинается самиздатовский сборник с «Элегии», посвященной брату Альберту: Стукнул по карману – не звенит. Стукнул по другому – не слыхать. В коммунизм – безоблачный зенит – полетели мысли отдыхать. Но очнусь, и выйду за порог, и пойду на ветер, на откос – о печали пройденных дорог шелестеть остатками волос. Память отбивается от рук, молодость уходит из-под ног. Солнышко описывает круг – жизненный отсчитывает срок… Март 1962 г., Ленинград Любопытно, что в последующих книжках Рубцова эти стихи несколько изменены. Коммунизм, в который полетели отдыхать мысли, исчезает, и строчка звучит так: «В тихий свой, таинственный зенит / полетели мысли отдыхать». Появилась другая концовка – еще одно четверостишие: Стукну по карману – не звенит. Стукну по другому – не слыхать. Если только буду знаменит, То поеду в Ялту отдыхать… 1964 г. То, что можно было себе позволить в самиздате, зачастую по определению никак не могло пройти фильтры ни одного советского издательства. Что-то из вошедшего в сборник «Волны и скалы» было позже отредактировано самим автором, а что-то вообще больше нигде не появлялось. Кто бы стал печатать, скажем, вот эти «упаднические» стихи, написанные в период скитаний Рубцова по стране: Да, умру я! И что ж такого? Хоть сейчас из нагана в лоб! Может быть, гробовщик толковый смастерит мне хороший гроб… А на что мне хороший гроб-то? Зарывайте меня хоть как! Жалкий след мой будет затоптан башмаками других бродяг. И останется всё, как было – на Земле, не для всех родной… Будет так же светить Светило на заплёванный шар земной!.. 1954 г., Ташкент «На четвереньках, словно тараканы, мы расползлись тихонько из пивной» Рубцов не случайно говорит, что некоторые стихи дороги ему «как память о том, что у меня в жизни было». Большой и, может быть, самый яркий момент в его жизни – это море, те самые волны. Ну и скалы, конечно. После детдома, окончив семилетку, Николай отправился поступать в Рижское мореходное училище. Но туда принимали только начиная с 15 лет, Рубцову же было меньше – 14 с половиной. Дальше, как мы знаем, была работа помощником кочегара на рыболовецком траулере «Архангельск» (без малого год, в 1952-м), служба на Северном флоте – матросом, старшим матросом (1955–1959). Тогда сроки службы были долгими – четыре года на флоте и три года в армии. Разумеется, такой опыт мореплавания не мог не найти отражение в стихах. Морской тематики у Рубцова много – и в сборнике «Волны и скалы», и в последующих. Я весь в мазуте, весь в тавоте, Зато работаю в тралфлоте! …Они с родными целовались. В лицо им дул знобящий норд. Суда гудели, надрывались, Матросов требуя на борт. И вот опять – святое дело! И наш корабль, заботой полн, Совсем не так осиротело Плывет среди бескрайних волн… Я, юный сын морских факторий, Хочу, чтоб вечно шторм звучал, Чтоб для отважных вечно – море, А для уставших – свой причал… 1962 г. Из этой же серии и такие стихи, как «Старпомы ждут своих матросов», «Ой вы, северные моря, юность моя – тралфлот!», «Душа матроса в городе родном сперва блуждает, будто бы в тумане» (1959), «От брызг и ветра губы были солоны» (1959), «В большой беде матросы – братья. Кто их любил? Кто их ласкал? Вот-вот послышатся проклятья матросов, гибнущих у скал», «Забрызгана крупно и рубка, и рында, но румб отправления дан, и тральщик тралфлота треста «Севрыба» пошел промышлять в океан» (1961), и еще десятки стихотворений. |