Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
«Старушка к старику прижалась…» Задумывался ли Рубцов о смерти, примерял ли ее на себя? И задумывался, и примерял. Погост, кладбище, могилы, кресты часто присутствуют в его стихах. В. Белову Тихая моя родина! Ивы, река, соловьи… Мать моя здесь похоронена В детские годы мои. – Где тут погост? Вы не видели? Сам я найти не могу. – Тихо ответили жители: – Это на том берегу… Человек не рыдал, не метался В это смутное утро утраты, Лишь ограду встряхнуть попытался, Ухватившись за колья ограды… Вот и все… А ограда стояла. Тяжки колья чугунной ограды. Было утро дождя и металла, Было смутное утро утраты… А вот размышления о своей судьбе-судьбинушке, о неизбежности смерти. «Оттуда», с «того берега» еще никто не возвращался, и поэт после своего ухода не сможет вернуться. Отложу свою скудную пищу. И отправлюсь на вечный покой. Пусть меня еще любят и ищут Над моей одинокой рекой. Пусть еще всевозможное благо Обещают на той стороне. Не купить мне избу над оврагом И цветы не выращивать мне… Пускай меня за тысячу земель Уносит жизнь! Пускай меня проносит По всей земле надежда и метель, Какую кто-то больше не выносит! Когда ж почую близость похорон, Приду сюда, где белые ромашки, Где каждый смертный свято погребен В такой же белой горестной рубашке… Неужели в свой черёд Надо мною смерть нависнет, – Голова, как спелый плод, Отлетит от веток жизни? Все умрем. Но есть резон В том, что ты рожден поэтом. А другой – жнецом рожден… Все уйдем. Но суть не в этом… Очень, очень не хочется ему встречаться с этой старухой, у которой коса. А куда денешься? По возможности к смерти следует относиться философски. Если есть такая возможность. Что бы в старости ни сталось, Я представить не могу, Что на склоне лет усталость И меня согнет в дугу! Даже в час пустой и скверный Не поверю в ту муру. Просто я, как всякий смертный, Знаю то, что я умру. Помню я про этот финиш, Но не кинусь в бред и дрожь, Мол, куда стопы ни двинешь, Все равно туда придешь! На земле, где так отчаян Жидконогий род пройдох, Жить по-разному кончают: Рузвельт умер, Геринг – сдох! Опять стекло оконное в дожде, Опять туманом тянет и ознобом… Когда толпа потянется за гробом, Ведь кто-то скажет: «Он сгорел… в труде». Самое пронзительное, на мой взгляд, слезу выжимающее стихотворение под названием «Конец» написано Рубцовым менее чем за год до смерти. Смерть приближалась, приближалась, Совсем приблизилась уже, – Старушка к старику прижалась, И просветлело на душе! Легко, легко, как дух весенний, Жизнь пролетела перед ней, Ручьи казались, воскресенье, И свет, и звон пасхальных дней! И невозможен путь обратный, И славен тот, который был, За каждый миг его отрадный, За тот весенний краткий пыл. – Все хорошо, все слава богу… – А дед бормочет о своем, Мол, поживи еще немного, Так вместе, значит, и умрем. – Нет, – говорит. – Зовет могилка. Не удержать меня теперь. Ты, – говорит, – вина к поминкам Купи. А много-то не пей… А голос был все глуше, тише, Жизнь угасала навсегда, И стало слышно, как над крышей Тоскливо воют провода… 1970 г. «Люда, я тебя люблю!» С ноября 1970-го Дербина-Грановская живет с Рубцовым в его квартире. Нинель Старичкова, та самая, которая почувствовала недоброе в этой женщине и остро реагировала на происходящее с поэтом, накануне нового, 1971 года пошлет ему открытку, где будут и такие слова: «Береги голову, пока не поздно». |