Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
По настоянию следователя В. Меркурьева (на тот момент самый молодой прокурорский следователь страны – 21 год) к делу присовокупили стихотворение Дербиной «Ревность». Вот отрывок: Опять весна! Звериным нюхом я вдруг почуяла апрель. Медведь, пустым разбужен брюхом, покинул зимнюю постель. И вот, медведице подобно, в лесной необжитой избе я по-животному, утробно тоскую глухо по тебе… О, так тебя я ненавижу и так безудержно люблю, что очень скоро (я предвижу) забавный номер отколю! Когда-нибудь в пылу азарта взовьюсь я ведьмой из трубы и перепутаю все карты твоей блистательной судьбы! Вся боль твоя в тебе заплачет, когда рискнешь, как бы врасплох, взглянуть в глаза мои кошачьи, зеленые, как вешний мох! Суд решил, что эти стихи свидетельствуют о вынашивании планов убийства Рубцова. Но какое отношение строки, написанные в 1961 году, могли иметь к поэту Николаю Рубцову, если они мельком познакомились в Москве в 1963-м, а любовь-морковь происходила в 69–70-м? Разбирать эти ее стихи имело смысл разве что для создания психологического портрета и понимания личности этой женщины. А портрет получился бы еще тот. …Чужой бы бабе я всю глотку переела за то, что ласково ты на нее взглянул. Уж если на роду написана измена, то лучше бы в реке ты утонул. С конем, часами, золоченой сбруей пусть захлестнула бы тебя волна. Но только б не любил ничью другую, но только б Я! Я! Я! а не ОНА! Общественность припомнила Дербиной и другие стихи – «Люблю волков», с читкой которых она выступала на разборе ее произведений в вологодской писательской организации. Стихи произвели тогда странное впечатление. Ее стали называть в Вологде не иначе как «волчица», порвавшая когтями и клыками Рубцова. Люблю волков за их клыки во рту, за то, что их никто уже не любит, за то, что их так безрассудно губят, природы попирая правоту. Люблю волков за блеск голодных глаз. О, глаз моих вся ненасытность волчья, когда жестокий голод мучит нас любить друг друга днем и ночью! Люблю волков за их тягучий вой на перекрестках зимних и тоскливых. Ведь это я так вою под луной среди самодовольных и спесивых! …Когда по снегу волоча соски, вся грузная, бояться буду драки, я все ж оскалю острые клыки, когда за мной погонятся собаки. Мои волчата! Вам несдобровать! Но разве сдобровать дворовым сукам?! Я глотки их успею перервать, пока меня по голове-обухом… В апреле того же 1971 года суд вынесет приговор Людмиле Дербиной-Грановской: 8 лет лишения свободы. Была у нее сильная обида, что посадили по 103-й статье УК. Ведь имелись же и более мягкие: статья 104 «Умышленное убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения» (до 5 лет); Статья 105 «Убийство при превышении пределов необходимой обороны» (лишение свободы на срок до двух лет или исправительные работы на тот же срок); статья 106 «Убийство, совершенное по неосторожности» (лишение свободы на срок до трех лет или исправительные работы на срок до двух лет). Любая из этих трех статей УК, как ей казалось, была бы справедливее, чем та жесткая, которую применил к ней суд. На свободу. С чистой ли совестью? Места, в которые ее определили, были и впрямь не столь отдаленными. Вот что она напишет в воспоминаниях: «Почти 6 лет я провела в учреждении ОЕ-256/1 по улице Левичева города Вологды. За право оставаться собой, за свое человеческое достоинство, за внутреннюю свободу и независимость заплачено по самой высокой цене. Эта цена – здоровье. Только на пятом году моего пребывания в вологодской тюрьме меня наконец освободили от изнуряющих ночных дежурств по причине туберкулеза легких, и я получила возможность хотя бы нормально спать…» |