Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 57 – Олег Шаповалов

Он был с ними крайне груб словесно, а сек с нескрываемым удовольствием. Садист, вне всяких сомнений. Начали проявляться явные признаки психического заболевания. Страхов заговаривался и просто пугал коллег-педагогов, выказывая им, что служит не в реальном училище, а в МВД, выполняя секретное задание полиции. Врачи подтвердили диагноз: школярам преподает душевнобольной человек. Вот вам и готовый Передонов.

Путь «Мелкого беса» к читателю был долгим и трудным. Роман долго писался, долго искал своего издателя. Журналы отказывались его печатать под разными предлогами. Только в 1905 году роман частично был опубликован в журнале «Вопросы жизни». Отдельной книгой он вышел через два года и имел бешеный успех у публики. С каждым новым переизданием (всего было 11 прижизненных, роман перевели на десятки иностранных языков) слава прозаика Сологуба росла, а вместе с ней и известность Сологуба-поэта.

Не будь у Тетерникова горького десятилетнего опыта поротого учителя, создал бы он подобное произведение? Думается, вряд ли, получилось бы нечто другое. Но неужели (позволим себе каламбур) битие определяет сознание? В данном случае есть основания полагать, что мировосприятие Сологуба, мрачные мотивы в его прозе и поэзии как-то с этим связаны. Тем удивительнее, что, настрадавшись сам, он, как педагог, будет теоретически обосновывать сугубую пользу порки и рукоприкладства в школах! В статье «О телесных наказаниях», написанной в Петербурге в начале 90-х уже после периода провинциального учительства, он говорит: «Телесные наказания – одно из средств закаливания. Освобождают от ложного стыда. Сюда же относится также и обязательное хождение босиком. Я сам до 26 лет дома все всегда был босой, даже когда приходили ученики; а первые три года учительства, с разрешения (вернее, приказания по просьбе матери) директора, на уроках в училище постоянно был босой. Сначала было стыдно, но скоро привык. Летом в Крестцах и Великих Луках почти никогда не обувался».

Пороть детей, по его мнению, следует везде, всегда и всем – родителям, учителям, воспитателям, нянькам, даже городовым. Давая при этом наставления и объясняя, что так надо для его же, шельмеца, пользы.

Спустя почти десять лет, в 1902-м, в другой статье – «О школьных наказаниях» – Сологуб высказывается совсем иначе: дескать, в школе лучше ограничиться словесными наказаниями или самыми «наилегчайшими» физическими (какими – не поясняет. Подзатыльниками? Линейкой по пальцам?).

Странно, но споры о пользе и вреде телесных наказаний для воспитания юношества идут до сих пор. Старая школа исходила из того, что подзатыльники, зуботычины, а особо стегание прутьями позволяют быстро добиться нужного эффекта, пресечь озорство ученика и направить ход его мыслей сугубо на учебу. «Азбука» 1679 года (за три года до восшествия Петра I на царский престол) так прямо и утверждала: «Розга ум вострит и возбуждает память». Хотя телесные наказания до сих пор применяются в начальных школах некоторых стран Азии и Африки, современные исследования говорят о серьезной опасности, с ними связанной. В зависимости от психотипа наказуемого, им может быть извлечен правильный урок или, напротив, будет накапливаться черная злоба, один негатив. Во втором случае исследователи отмечают «…повышенную агрессивность и деструктивное поведение… вандализм, нежелание идти в школу, невнимательность, повышенный уровень количества бросающих школу, избегание школы и боязнь школы, низкую самооценку, боязливость, соматические заболевания, депрессию, самоубийства и месть учителю».