Книга Рубашка, страница 39 – Николай Куценко

Андрей Петрович был, как всегда, одет в полевую военную форму. Он сидел рядом с мангалом и нанизывал шашлыки, когда увидел Максима с Машей. Зинаида Ивановна стояла рядом с мужем и мыла посуду в эмалированном большом тазу. Вокруг них разгуливала полосатая кошка Мурка с белым крупным пятном на морде. Увидев Машу, Мурка направилась к ней.

Маша взяла кошку на руки и зашла в небольшой деревянный домик, чтобы переодеться. Андрей Петрович, закурив, подошел к зятю и протянул тому руку.

— Ну что! Приветствую наших нефтяников! Первая рабочая вахта! – сказал Андрей Петрович и обнял зятя.

— Спасибо, Андрей Петрович! Так и есть.

— Сколько же тебя не было! Месяц? Или уже два?

— Полтора…

— Ух, много… Все-таки месяц еще можно, а вот полтора – много.

— Так получилось. Вначале не работало ничего, – стал оправдываться Максим, – а потом как поперло – не остановить!

— Да мы знаем, Машка рассказывала. Мы уже переживали за тебя… Думали, все уже. Труба.

— Спасибо, я чувствовал вашу с Зинаидой Ивановной поддержку.

— Мы всегда за тебя! Ты же знаешь!

Андрей Петрович засмущался, выкинул докуренный бычок и, положив одну руку зятю на плечо, повел того к костру. Зинаида Ивановна пошла в дом, накрывать стол. Непонятно откуда в руках Андрея Петровича появилась бутылка водки.

— Ну, Максим, давай по рюмочке, пока бабы не видят. А то Зинка сейчас бутылку поставит, и все, растягивай, как хочешь, на весь вечер.

Максим кивнул. Тесть протянул ему полную до краев рюмку и маленький маринованный огурец, покрытый белыми пятнышками плесени.

— Не опасно? – спросил Максим, глядя на пятнистый огурец.

— Да бог с тобой! Неделю уже ем, и ничего. У меня тут их целая банка припрятана.

Максим выпил и закусил. Тесть поспешно спрятал бутылку. Из дома раздался крик Зинаиды Ивановны:

— Все готово! За стол! Мальчики!

Маша сидела на стуле и гладила Мурку, Зинаида Ивановна раскладывала большой ложкой картошку пюре, а Андрей Петрович мучился, открывая бутылку грузинского вина. И хотя штопор уже прошел сквозь пробку, та никак не выходила наружу, как бы ни тянул ее бывший военный.

— Давайте я попробую! – предложил Максим.

Андрей Петрович протянул зятю бутылку. Максим, согнувшись, дернул за ручку штопора. Пробка вылетела из бутылки, издав при этом неприятный глухой звук. Максим взял пробку и повертел перед глазами.

— Засахарилась, видимо, поэтому не выходила, – предположил он. – Вся в каком-то налете.

— Ну, молодость, кончено! Тут нам с вами не тягаться, – уважительно произнес Андрей Петрович и наколол на вилку маринованный опенок.

— Деток бы еще, – тяжело вздохнула Зинаида Ивановна, осмотрелась по сторонам и стала разливать по тарелкам борщ. – Внучков бы нам подарили. А то старость-то уже наступает, а отрады нет.

Маша вздрогнула. Ее глаза стали грустными и печальными. Она обняла Мурку и поцеловала в нос. Андрей Петрович разлил по рюмкам водку. Максим, выдержав паузу, успокоил тещу:

— Будут детки, Зинаида Ивановна, будут. Сейчас вон деньжат заработаем и нарожаем сколько надо. Еще от них отбиваться будете.

— Эх, Максим, – тяжело вздохнула теща, – что нам эти деньги. Сегодня есть, завтра нет. А внуки – это другое. Мы же только ради них живем.

Максим увидел, как по щеке Маши скатилась чуть заметная слеза. Уже год они пытались сделать ребенка, но ничего не выходило. Максим думал, что проблема в Маше, но доктора не находили у нее никаких отклонений, равно как и у него.