Книга Рубашка, страница 46 – Николай Куценко

— Мышка, не уходи, я их всех брошу. Ты только проснись… миленькая. Только проснись…

Он обнял ее и почувствовал, что больше не может сопротивляться сну. Через мгновение он и вправду заснул, прижавшись к остывающему телу своей жены. На улице уже темнело, и лишь крики дворовой ребятни слышались в их маленькой однокомнатной квартире.

Отец Андрей проснулся на час раньше, чем обычно. Встал. Походил из угла в угол. Прежде чем приступить к молитве, зашел к детям.

В детской спали две дочери и трое сыновей. Старшему ребенку было уже двенадцать, младшему – только на днях исполнился годик. «Вот оно, настоящее богатство, вот за что надо Господа благодарить!» Подумав об этом, он перекрестил каждого ребенка по отдельности и вернулся в свою комнату, в углу которой находился маленький иконостас. Затем опустился на колени и начал читать правило.

Рядом с ним, на кровати, спала его жена, молодая матушка Катерина. Некогда – студентка университета, соцфака. А нынче – настоящая матушка, жена священника местной приходской церкви.

Она засопела и перевернулась на другой бок. Отец Андрей посмотрел в ее сторону и увидел круглое, словно блюдо, белое, но очень милое лицо. Красота этого лица была необычной, загадочной. Какой-то исконно русской. Без примесей. Она не вписывалась в стандартные каноны и многим была непонятна. Только вот не отцу Андрею: он заприметил Катерину с первого взгляда, как только увидел в храме. Долго не встречались. Не положено. Поэтому Андрей сразу предложил пожениться.

И Катя согласилась. С тех пор у них регулярно появлялись детки, иногда даже погодки.

«Слава Богу за все!» – подумал, глядя на жену, священник и перекрестил ее. Затем повернулся к маленькой резной иконке в серебряном окладе и продолжил молиться.

Максим проснулся утром, добрался до аптечки и стал глотать разные таблетки, чтобы успокоиться. Трясло меньше. Но все еще сильно. Руки ходили ходуном, словно у алкоголика. Перед глазами иногда появлялась легкая дымка. Пошатывало. Маша все так же лежала на полу совершенно неподвижно. Только тело ее стало совсем холодным и бледным. Максим вернулся с кухни и еще раз проверил пульс. Сердце не стучало. Рядом с женой он увидел маленький кухонный нож, взял его в руки и пару раз провел им по венам. На руке осталась чуть заметная белая полоса, которая исчезала с каждой секундой.

«Таким ножом и убить-то невозможно», – вдруг подумал он и швырнул его в спальню. Нож ударился о стену и, издав звонкий звук, упал на столик Маши. Там, где лежали ее книги и стояли иконы. Одна из икон свалилась на пол. Это был образ Богородицы, которой всегда молилась Маша. Маленькая иконка, написанная голубой акварелью, уже немного выцветшая, выделялась лишь своим серебряным окладом. Размером она была чуть больше ладони.

Максим подошел к образу, поднял с пола и хотел поставить на столик, но образ опять свалился. Тогда он взял его в левую руку и попробовал перекреститься, но не смог вспомнить, с какой стороны начинать. Он обозлился и швырнул икону на кровать. Потом, вдруг испугавшись, подскочил к ней, прижал к груди и, открыв маленькую Библию на первой странице, принялся читать непонятный текст. Из его глаз капали слезы, падая на бумагу, отчего текст был размазанным и расплывчатым. Но Максиму становилось легче.