Книга Рубашка, страница 57 – Николай Куценко

— Нет никакого рая! – рявкнул он. – И ада нет. Ничего этого нет. Вымысел для слизняков!

Максим оторвал взгляд от молитвослова и посмотрел на Бочка.

— Чего смотришь? – возмутился Бочок.

— Не тебе решать, Бочок, есть рай или нет.

— Почему не мне?! – вспылил Бочок и сел на край кровати Максима, сразу прогнувшейся под тяжестью гостя.

— Да ты и школу-то не закончил, Бочок, – сказал сверху Глыба, – имя-то свое написать без ошибок не можешь! А тут про Бога судишь. У нас матерые зэки эту тему не трогали. А ты…

Бочок вдруг встал во весь рост и, обозлившись, схватил Глыбу за ногу.

— И что я, по-твоему, и судить теперь не могу? Вот как скину тебя вниз сейчас, посмотрим, как ты запоешь. Где твой Бог будет, когда твоя башка разлетится.

— Хватит! – сказал Максим, встав с кровати. – Надоели уже. Дайте правило дочитать.

Внезапно заскрипел замок в двери камеры. Через мгновение появилась слегка сутулая фигура надзирателя. Раздался хриплый прокуренный голос:

— Сухоруков! На выход!

Глыба встрепенулся:

— А куда это вы его опять?

— Не твое дело, зэк! – грубо ответил надзиратель и закашлял в кулак.

— Вы нам Попа до вечера верните только, а то он такие истории травит, что мы уже без них заснуть не можем.

В камере раздался смех.

— К нему пришли. Через два часа вернем вам вашего Попа.

Максим поцеловал иконку, убрал в карман молитвослов и вышел из камеры. За ним хлопнула дверь. В замке два раза повернулся ключ.

Он не знал, куда его ведут. Занятий с дочкой начальника колонии сегодня не было: они только вчера позанимались, и девочке предстояло многое выучить перед новой встречей. Родственники к Максиму не приходили, друзья тоже.

— Вы не знаете, куда меня? – решил вдруг спросить он у надзирателя.

— Свидание, – сухо ответил тот и прокашлялся.

— Свидание? – удивился Максим.

— Девушка к тебе приехала.

Максим похолодел. Ноги вдруг стали ватными и с трудом передвигались. Сердце застучало.

«Неужели Аня? – мелькнуло в мыслях. – Такого не может быть».

От этих мыслей ему вдруг стало страшно. Он не хотел ее видеть, как не хотел, чтобы и она его видела в таком виде. Он хотел все забыть, не возвращаться туда, в это страшное прошлое, из-за которого он потерял жену, работу, карьеру. Потерял всю свою жизнь. А теперь все надо строить заново, с самого нуля и с новыми людьми. Наверное, «новые» было тут основным словом, а Аня к таковым явно не относилась. Нет, он не винил ее в смерти жены, в том трагическом стечении обстоятельств. Он даже молился за нее каждый день. Но не как за свою бывшую любовницу, а как за рабу Божью Анну. Он не питал к ней тех чувств, что были раньше, и надеялся, что и она забыла про него. Думал, что если и увидит ее, то только во сне, но никак уж не наяву.

— Проходи, у тебя два часа. – Надзиратель раскрыл перед Максимом дверь, затем прошептал на ухо: – Нужен будет еще час, организую за дополнительную плату.

Максим кивнул и боком протиснулся в пролет двери. За спиной он услышал, как в замке повернулся ключ.

Он оказался в большой светлой комнате. Напротив него стояла двуспальная кровать средних размеров, накрытая безвкусным коричневым одеялом, из-под которого виднелось белое накрахмаленное белье. Слева от нее расположился маленький деревянный столик с толстыми ножками. Он был накрыт: Максим заметил несколько салатов и бутылку шампанского с двумя бокалами. На тумбочке, справа от кровати, стоял небольшой квадратный телевизор, за которым виднелась еще одна дверь.