Книга Рубашка, страница 64 – Николай Куценко

Утром Максим проснулся от сильного хлопка самодельной хлопушки. Кто-то из заключенных сделал ее к Новому году но, не дотерпев, решил взорвать рано утром, дабы разбудить всех. От резкого подъема у Максима заболела голова и зашумело в ушах. Перед глазами все поплыло. Он взял с тумбочки полупустой стакан с водой и сделал несколько глотков. Сверху заворочался Глыба.

— Ну что за мудак-то! – громко выкрикнул он. – Я сейчас тебе эту хлопушку в задницу засуну.

— Это Глиста из второго отряда! – оживился Гвоздь.

Заключенные заворчали и начали потихоньку вставать со своих кроватей: кто-то спрыгнул на пол, кто-то надевал тапки, а кто-то, матерясь, уже шел чистить зубы.

— Она сама! – заорал Глиста на всю камеру. – Я ее к вечеру делал. Для елочки…

Гвоздь сидел на кровати и смотрел на Максима. Тот тихо молился, положив на подушку иконку и сев рядом.

— Врет он все, – прошептал Гвоздь, – вчера еще, с вечера, заготовил. Чтобы всех нас утром шугануть. Ей-богу, врет!

— Да бог с ним, – махнул рукой Максим и продолжил читать. – Только вот сон разогнал. Не заснуть теперь.

Глыба зашевелился сверху и, свесив ноги, заговорил:

— Почему это бог с ним? Вот человек сделал гадость, и ничего ему не было. А ты говоришь: бог с ним! У меня, между прочим, кулаки чешутся ему по морде дать за то, что он нас разбудил! Я перед праздником выспаться, может, хотел.

Гвоздь оживился:

— Да, Глыба, набей ему рожу. Я такой сон смотрел, как я с телкой, прямо на пляжу, в Сочи. И только я ей засаживаю…

Глыба вдруг оборвал его:

— Хватит мне эту ерунду пороть. Я не выспался совсем. Пойду этому уроду по башке дам.

Глыба опять зашевелился. Затем тяжело спрыгнул. Наспех надел штаны и направился в сторону нар Глисты. Через несколько секунд в камере раздался тонкий писклявый крик.

Почти все заключенные шли чистить зубы. Максим, взяв щетку и тюбик с пастой, последовал за ними.

Внезапно в замке входной двери зашевелился ключ. Брякнула щеколда. В камеру вошел надзиратель. Маленький, коротко стриженный человек, чем-то похожий на Шарикова из фильма «Собачье сердце». Он встал сбоку от двери и надрывно прокричал:

— Сухоруков, на выход!

— Попа опять вызывают, отпевать надзирателя будут! – пронеслось в толпе.

Заключенные засмеялись.

Максим вернулся к своей кровати, положил принадлежности в ящик и подошел к надзирателю.

— За мной! – отрезал тот, ничего не объясняя.

— Куда? – спросил Максим, но ответа не получил.

Они проследовали вдоль длинных коридоров камер, вышли на улицу и направились в сторону административного здания, где располагалось руководство колонии.

«Начальник зачем-то вызывает, – мелькнуло в голове у Максима, – придумал что-то опять».

Максим с надзирателем вошли в здание администрации, поднялись на второй этаж и зашли в кабинет начальника колонии.

Федор Леонидович был по-утреннему напряжен. В воздухе витал запах перегара. Видимо, вчера начальник пил. И много. Увидев вошедших, он кивнул головой. После этого надзиратель сразу удалился.

— Садись, Эйнштейн! – громко сказал Федор Леонидович и улыбнулся странной, нехорошей улыбкой.

Максим уже не знал, чего ждать от начальника.

— Здравствуйте, Федор Леонидович… – тихонько произнес он.

— Да не ссы ты так, ты же блатной у нас: дочку начальника учишь, коммерсовскую бабу трахаешь. Ее муж тебя выкупать ходит! Тебе любой вор в законе тут позавидует! Не жизнь, а рай!