Книга Рубашка, страница 61 – Николай Куценко

— Доченька, ты не стой у двери. Там дует. А вы, Максим Валерьевич, доедайте уже… – И начальник показал пальцем на остатки закуски в тарелке. – Что у вас там за тема сегодня?

— Факториалы! – неохотно сказала девушка.

— Фак…фак… – попытался повторить Федор Леонидович. – Как их там?

— Факториалы, – помог ему Максим.

— Да-да, вы с ней хорошо их учите, Максим Валерьевич.

Сказав это, он аккуратно, боком попятился к выходу, все еще красный и напуганный.

— Занимайтесь, не спешите… А вы, Максим Валерьевич, ко мне зайдите потом.

Максим кивнул, подвинул тарелку и разложил перед собой книги, приготовившись к занятиям.

— Пока, доченька, – сказал начальник и аккуратно, еле слышно закрыл за собой дверь.

Марина села на то место, где сидел ее отец, достала тетради и посмотрела на Максима. Ее чистые открытые глаза выдавали в ней хорошего человека.

— Как ты, Марина? – тихо спросил ее Максим.

— Не обижайтесь на него, – вдруг сказала она и посмотрела в стол. Ей было некомфортно из-за поведения отца.

— А я не обижаюсь… – соврал Максим.

— Он хороший, но странный. Обещайте, что простите его.

— Яне…

— Я все слышала, я за дверью стояла… И про то, что он грозился вас убить, если я не поступлю.

— На все воля Божья, Марина, я не боюсь! Но ты должна поступить.

Максим улыбнулся.

— Вы – очень хороший, – вдруг сказала Марина. На ее щеке появилась маленькая, чуть заметная слезинка. Марина достала из кармана носовой платок и вытерла ее.

— Приступим…

— Да… – прошептала Марина.

За дверью стоял Федор Леонидович, прислонившись к ней ухом. Глаза его смотрели в противоположную стену и ничего ровным счетом не выражали. Рядом с ним находились два надзирателя, не понимающие, что происходит, и лишь изредка кивающие друг другу.

Максим пришел в камеру ближе к вечеру, подавленный и разбитый. Он лег на кровать и уставился в потолок. По нему пробежало несколько длинных и противных тараканов, в углу плел паутину паук. Максим вытащил из кармана молитвослов и тихо стал молиться.

— Расскажи чего-нибудь, Макс, – вдруг услышал он голос Гвоздя.

— Устал я, Гвоздь, не могу сегодня. Помолюсь и спать лягу… Сил нет.

— Как скажешь, а то скучно тут… Весь вечер тебя ждем. Думаем, может быть, Поп историю расскажет.

Рядом прошел Бочок, круглый и неуклюжий. Его красное лицо исказилось в злобе.

— Крыса он! Стукач!

Максим оторвал глаза от книги. Сверху зашевелился Глыба.

— Мудоебище… – продолжил Бочок.

— Поясни… – вмешался Гвоздь. – Что за предъявы такие на ровном месте? Ты на Попа нашего не гони!

Бочок остановился, заправил рукава поношенной рубахи и продолжил:

— Начальнику стучит на всех. А тот его водкой поит и жратвой потчует!

— Не мели ерунду. Поп у нас добрый, – послышалось сверху.

Бочок не унимался. Он подошел к кровати Максима так близко, что его гладкий и круглый живот повис над лицом сокамерника.

— Отойди, – чуть слышно прошептал Максим и попытался оттолкнуть Бочка, но тот стоял неподвижно.

— Что ты там пропищал? – Бочок слегка наклонился. Его круглое некрасивое лицо, словно огромный бесформенный блин, повисло над Максимом. – Гнида ты… поповская!

— Отойди, я сказал! – уже громко повторил Максим и стал было подниматься.

Но в этот момент Бочок схватил его иконку и изо всех сил швырнул ее в стену. Раздался звонкий неприятный треск. Разлетевшиеся кусочки серебряного оклада лежали на полу.