Книга Разбитое небо, страница 27 – Кэтрин Коулc

За одним исключением.

Я опустилась на колени и полезла под кровать. Пальцы нащупали край старой обувной коробки. При виде нее грудь сдавило, но я заставила себя не обращать внимания.

Он мертв. Ты свободна.

И впервые в жизни я действительно боролась за эту свободу.

Я сунула коробку в дорожную сумку, застегнула молнию и перекинула сумку через плечо. Подхватив коробку с едой, открыла дверь и вышла на площадку.

Первый шаг оказался самым трудным.

Ранчо долго было моим убежищем. Здесь, как мне казалось, ничто не могло до меня добраться. Именно поэтому уехать было так чертовски сложно. Даже короткие поездки в город каждый раз превращались в целое испытание. Приходилось убеждать себя, что ничего не случится. Что, даже если случится, я готова. И продышать тревогу и панику.

Каблуки сапог гулко стучали по деревянным ступеням. Одной рукой я крепко держала коробку, другая то сжималась, то разжималась у бедра. Нос наполнили знакомые запахи сена и лошадей.

Будет ли в конюшне Рэмси пахнуть так же? Или все-таки немного иначе?

Я подавила вспышку страха от этой мысли. Все знакомое всегда означало безопасность. Здесь я знала, чего ожидать.

Но эта привычная жизнь медленно убивала меня. День за днем.

Я вышла на солнце. Воздух ощутимо кусался, но солнечное тепло смягчало холод. Открыв дверь пикапа, я поставила коробку на пассажирское сиденье, а сумку бросила на пол.

Хруст шин по гравию заставил меня поднять голову.

Вместо внедорожника Хэдли я увидела служебную машину шерифа.

Тихо выругавшись, я захлопнула дверь пикапа.

Вместо того чтобы подъехать к дому, Хейз направил машину прямо ко мне. Остановился в нескольких шагах и вышел.

— Привет, Шай.

— Привет. Как Эв?

В глазах Хейза мелькнула тень.

— Держится.

Знакомое мерзкое чувство вины снова впилось когтями во внутренности. Я радовалась, пока Эверли страдала.

Я не чувствовала себя виноватой за облегчение после смерти Ховарда. Мне было стыдно, что я мало думала об Эв.

Ради меня она пошла против всех, кому была предана. Просто потому, что хотела поступить правильно. Среди ночи тайком выбралась из дома. В темноте спустилась верхом с горы до офиса шерифа и рассказала, где меня держат.

Во многих смыслах той ночью она потеряла всю семью.

Цена правильного поступка оказалась огромной.

А теперь она снова их теряла.

Я пнула камешек на дороге.

— Думаешь, она хочет меня видеть? Или мне лучше пока не появляться?

Хейз наклонился, вынуждая меня посмотреть ему в глаза.

— Она всегда хочет тебя видеть.

— Просто… я напоминаю ей обо всем.

— Я тоже. Но она каждый день со мной. Сейчас ей нужна семья. А мы и есть ее семья.

В горле запершило, но я кивнула.

— Заеду завтра утром.

Взгляд Хейза переместился на мой пикап.

— У тебя сегодня какие-то планы?

Пальцы застучали по бедрам, а мышцы напряглись в ожидании удара. Я произнесла все на одном длинном выдохе:

— Я съезжаю.

Хейз замер.

— Ты что?

— Съезжаю. Пора.

Он молчал.

Я отсчитывала секунды по ударам сердца. Раз-два, раз-два — пульс отдавался в ушах.

Хейз провел ладонью по щетинистой челюсти.

— Есть причина, почему я узнаю об этом только сейчас? И только потому, что застал тебя за сборами?

Потому что он попытался бы меня отговорить. Как и почти все остальные в моей жизни.

— Я только что решила.

Хейз несколько секунд смотрел на меня.