Книга Разбитое небо, страница 51 – Кэтрин Коулc

— Я подумал, что могу приготовить тебе ужин.

Рэмси

Я никогда еще не чувствовал себя таким идиотом. Я не предлагал женщинам приготовить ужин. Да я вообще ни для кого не готовил с того дня, как вышел из тюрьмы и избавился от дежурств на кухне. Сделать детям бутерброды — одно. А это было совсем другое.

На лице Шайло отразилось удивление, и в свете фонарей ее светло-голубые глаза заискрились.

— Ты умеешь готовить?

— Достаточно, чтобы нас не отравить.

На самом деле все было серьезнее. Готовка стала для меня отдушиной. Помогала пережить день и почувствовать свободу. Я не выбирал, что мне есть, с семи лет. С того самого дня, когда мама вышла замуж за того ублюдка и я потерял все. Он решал, что будет на столе. Даже какие закуски можно держать дома. А потом была тюрьма, где кормили помоями, едва пригодными для крыс.

Когда я наконец вышел, освободившись от того человека и тех стен, еда стала первым проявлением моей свободы. Я ел все, что мне прежде запрещали. Казалось, отчим каким-то образом всегда узнавал, что мне нравится, и тут же лишал меня этого.

После тюрьмы мне не хотелось чувствовать на себе чужие взгляды. Поэтому я понемногу учился готовить для себя. За основы стоило благодарить чертовы кухонные дежурства. А дальше я уже развивался сам.

Щеки Шайло порозовели.

— Я умею нормально готовить только лазанью.

— Неплохое блюдо для начала. Могу научить тебя чему-нибудь еще, если хочешь.

— Хочу. — Она наклонилась и подняла коробку. — Сегодня буду су-шефом. Потому что я чертовски голодная.

Я пошел за Шайло в дом, а Кай проскочил впереди меня. Вечно пытался отбить мою девушку.

Я сбился с шага.

Мою девушку?

В голове одна за другой взвыли сирены тревоги.

Я давно смирился с мыслью, что не создан для отношений. Я не мог опустить стены настолько, чтобы впустить кого-то близко. По отношению к женщине это было бы нечестно.

И все же сейчас я хотел именно этого. Хотел ее. И дело было не только в мощной волне желания, которая прокатывалась по мне каждый раз, когда я видел Шайло. Все было гораздо глубже. Я хотел находиться рядом. Слушать, что она думает. Смотреть, как она работает с лошадьми на моем ранчо или несется по полю верхом на Скай, словно вот-вот коснется облаков.

— Я отнесу сумку в гостевую.

Хрипотца в моем голосе заставила Шайло нахмуриться. Я проигнорировал ее недоумение, поставил пакеты с продуктами и направился к спальням. Я не смог удержаться и посмотрел на комнату, которую, как я знал, заняла она. Мне почудился легкий цветочный аромат, который всегда окутывал Шайло. Я не знал, шампунь это или лосьон. Может, духи, хотя она не казалась мне женщиной, которая ими пользуется.

Что бы это ни было, запах плыл по коридору. Еще одно искушение из целой череды тех, что предупреждали: оказаться с Шайло в замкнутом пространстве — верный путь к катастрофе. Как всегда, я проигнорировал все предупреждения и бросил сумку на гостевую кровать.

Я повернул голову, хрустнув шеей.

— Соберись, мать твою.

Я еще раз глубоко вдохнул воздух, не пропитанный запахом Шайло, и вернулся на кухню.

— Я не знала, что тебе понадобится, — сказала Шайло, доставая продукты из коробки.

— Я собрал последние зимние тыквы. Думал приготовить что-нибудь с ними, если ты не против.

— Я ем практически все, кроме печени с луком.