Книга Расколотое море, страница 66 – Кэтрин Коулc

— Лейкен...

— Не нужно объяснять. Это была глупая идея. Ты стараешься не привлекать внимания. Я понимаю.

Но от этого все равно было больно.

Полозья кресла-качалки издавали умиротворяющий звук, пока я раскачивался вперед-назад. Он успокаивал, но недостаточно. Я пытался сосредоточиться на Рэмси, работающем с кобылой, однако и это не помогало. Тогда я решил заставить себя отвлечься. Достал телефон и написал сценаристке фильма.

Я: Думаю, в фильме нужно оставить больше места для тишины. По-настоящему показать связь между человеком и лошадью. Уверен, Джек сможет написать потрясающую музыку.

Через несколько секунд телефон завибрировал в моей руке.

Анджела: Мне нравится. Я как раз дорабатываю любовную линию. Хочу, чтобы ты и на нее взглянул. Вечером пришлю страницы.

Я: Присылай, когда будешь готова.

Меньше всего мне хотелось смотреть на что-либо, связанное с сердечными чувствами. Перед глазами встали янтарные глаза, полные боли. Вчера мы с Лейкен продолжили ужин, но она снова возвела стену. И я ее не винил. Я требовал от нее большего, а когда она впервые попросила меня о помощи, оттолкнул ее. И все из-за собственной трусости.

Я не был уверен, что смогу смотреть на гроб перед алтарем или на ряды скорбящих вокруг могилы. Поэтому оставил ее встречаться со всем этим в одиночестве.

Зазвонил телефон, и я поспешно достал его из кармана. Надеялся увидеть на экране имя Лейкен. Подавив разочарование, провел пальцем по стеклу.

— Привет, пап.

— Как дела?

Потрясающе. Ужасно. Все запутанно.

— Хорошо.

— Никогда не любил односложные ответы.

Я едва сдержал улыбку — первую с тех пор, как Лейкен отстранилась от меня вчера вечером.

— Односложные ответы всегда были хуже, чем поток ругательств.

— Чертовски верно. Так что расскажи старику немного подробнее.

— Сижу на крыльце и смотрю, как человек творит чудеса с лошадью.

— Вот так уже лучше.

На заднем плане раздался лай. Папа наверняка бросал мяч своей лабрадорше Лекс, пока мы разговаривали. Почему-то это успокаивало. Я представил его на лужайке с видом на океан, а собака носилась туда-сюда.

— Я кое с кем познакомился.

Убаюканный знакомой картиной отца и его собаки, я выпалил это, не успев подумать.

— Этот кое-кто женского пола?

— Да.

Папа на мгновение замолчал. На заднем плане гудел ветер.

— Это хорошо. Ты заслуживаешь счастья, Бо.

В горле запекло. За последние полгода было слишком много дней, когда я сомневался в этом.

Папа, должно быть, почувствовал, о чем я думаю, потому что продолжил:

— Ты не виноват.

— Я знаю. В большинстве случаев. Просто чувств слишком много, и все они спутались в тугой узел.

— Это понятно. Я бы все отдал, чтобы отменить случившееся. Не знаю, почему Илай так одержим желанием отнять у тебя все, что делает тебя счастливым. У меня внутри все ломается, когда я вижу, как враждуют мои сыновья. Но что бы я ни делал, становится только хуже.

Мои пальцы сильнее сжали телефон.

— Ты не отвечаешь за Илая.

Эти слова были почти такими же, какие вчера сказала мне Лейкен. Но я знал, что в данном случае они правдивы.

— Разве? Я его воспитывал. Где-то я допустил ошибку. Может, не заметил какой-то знак. Был с ним слишком мягок. Или не дал понять, что его всегда будут любить и принимать.

— Папа…

— Мне так чертовски жаль. Такое чувство, будто я подвел вас обоих.