Книга Девочка Шакала, страница 29 – Чарли Энн Маар

Пытаюсь возродить в памяти день, когда нас с Лёшей похитили. Сколько я была в отключке? Куда бы успел нас вывезти Ренат?

Тут Лёшка заявляет.

— Они говолили слово шуклан. Мне сказали, что это значит "спасибо", я запомнил и тоже говолил шуклан.

Шуклан? Шукран?

Это какой язык? Вроде арабский? Мы в какой-то арабской стране?

Если здесь есть необоскребы, возможно, мы в Эмиратах?

— Мы пойдём в сад лисовать? — племянник смотрит на меня с надеждой. — Мне было скучно в больнице.

— Ну конечно пойдём, — киваю, спускаю Лёшу с колен и сама поднимаюсь на ноги.

Как раз у нас по расписанию прогулка, если я не ошибаюсь.

...значит Эмираты...

Интересная информация, но в целом бесполезная, если я никак не смогу передать Агни и Саиду, в какой местности нас искать. А как с ними связаться, учитывая все обстоятельства, я понятия не имею.

На прогулку мы выходим в тот же самый специальный садик, сооруженный для нас. Те краски, о которых говорил Лёшка, уже лежат возле мольберта, стоящего у декоративной ели. Там же Лёшу ждёт учительница, которая будет, видимо, заниматься с ним рисованием.

Я с некоторой гордостью наблюдаю, как Лёшка важно усаживается за мольберт, берётся за кисточки и с серьёзным видом слушает, что говорит учитель.

Сейчас бы его сфотографировать, но не уверена, что мне хотелось бы запечатлеть хоть что-то связанное с этим местом.

Пока Лёша рисует, я пытаюсь отключить мысли, прогуливаясь между деревьями, если это можно назвать прогулкой. Сад, конечно, сделан идеально, и я бы могла назвать его архитектурным чудом, но язык не поворачивается по одному простому факту, что этот сад тоже часть нашего плена.

Пространство довольно большое, и можно смело идти вперёд, не боясь, что в скором времени доберёшься до края и придётся поворачивать обратно.

Неужели это все было создано специально? Для... нас?

Мысли прерываются, когда я вдруг вижу какое-то движение между деревьями чуть подальше от меня.

Сначала я не понимаю, что происходит. Кто тут в принципе может быть кроме нас?

Может, это садовники или что-то вроде того? Я намеренно двигаюсь в сторону людей, замечаю, что один везёт инвалидную коляску другого...

А что, если мы не единственные здесь пленники?

Любопытство льётся через край. Я шагаю всё ближе и ближе, а когда двое оказываются достаточно близко, останавливаюсь.

Желудок прилипает к позвоночнику. Кровь бешеным пульсом ударяет по вискам.

Мужчина в инвалидной коляске выглядит ужасно.

Всё его лицо покрыто жуткими ожогами. И я не удивлюсь, если тело тоже.

Господи... Боже...

Тот пожар...

Догадка бьёт в грудь тяжёлой металлической кувалдой и раздрабливает рёбра в щепки. А щепки впиваются в лёгкие и не дают мне сделать вдох.

Это же... Вы же не хотите сказать, что это Руслан Алиханов? Это и есть настоящий Шакал, чьей смерти так жаждал Саид. Отец Рената.

Тот, кто убил Луи.

Получается, он выжил. И он сейчас здесь, с нами...

В одном доме.

Он жив.

Жив.

Что страшнее могло произойти сегодня?

Если это он, то, получается... — я невольно кручу головой, в очередной раз осматривая сад, где нахожусь, — это всё построено не для нас. Это было для него. Ренат привёз нас сюда, чтобы убить на глазах своего отца...

Разве может быть месть слаще этой? Шакал увидит, как умирает самое дорогое, что есть у Саида.