Книга Измена: Любовница Носит Моё Лицо, страница 121 – Виктория Северина

Роэн убирал книги.

Не говорил.

Она подошла к столу и положила ладонь на страницу с именем Эвелины.

— Сегодня две вещи вернулись, — сказала Лиана.

Роэн посмотрел.

— Имя и сын?

Она покачала головой.

— Нет.

Взгляд упал на дверь.

— Сын ещё не вернулся.

Роэн кивнул.

— Хорошо.

Лиана усмехнулась.

— Но он пошёл в мою сторону.

Это было достаточно.

Пока.

Глава 19. Я больше не хочу быть Лианой

Селеста узнала о новой женщине потому, что Кассиан забыл закрыть дверь. Не запер тайный ящик, не оставил на столе разоблачительную записку и не признался в минуты особенной честности. Просто однажды вечером решил, что жена уже легла спать, спустился в нижний кабинет и не до конца прикрыл тяжёлую дверь, ведущую в помещение, где последние дни почти не позволял ей появляться. Селеста вообще не собиралась идти за ним. Она стояла у зеркала, пыталась привычно скрыть пудрой тёмную полосу на щеке и всё больше злилась, потому что кожа теперь менялась быстрее. Сегодня утром вернулась родинка, к обеду исчезла снова, к вечеру левый глаз стал чуть уже, а подбородок на несколько часов приобрёл собственную селестину форму. Служанка ничего не заметила. Для неё перед зеркалом по-прежнему сидела госпожа Вейр. Только Кассиан смотрел внимательнее, каждый день ощупывал виски, проверял голос, заставлял повторять старые фразы и всё чаще хмурился так, будто Селеста специально портит то, что он с таким трудом создал.

Она как раз снимала серьгу, когда из коридора донёсся мужской голос. Не Кассиана. Другой, старше и тише. Селеста уже слышала его прежде в доме, но имени не знала. Иногда этот человек приносил мужу закрытые свёртки, иногда уходил поздно ночью, ни разу не разговаривая со слугами. Сегодня он спросил что-то слишком тихо, а Кассиан ответил раздражённо. Слова разобрать не удалось. Селеста положила серьгу на стол, накинула поверх ночной рубашки халат и вышла.

Коридор был пуст. Свет горел только возле лестницы и дальше, возле кабинета. Селеста спустилась медленно, стараясь не шуметь босыми ступнями по ковру. Делала это и раньше, ещё когда была любовницей и училась различать моменты, когда Кассиана можно отвлечь от работы, а когда лучше исчезнуть до того, как он поднимет голову. Тогда ей казалось, что она знает мужчину особенно хорошо. Теперь каждая такая привычка вызывала неприятный вопрос: действительно ли это знание Селесты или что-то из Лианы давно проросло настолько глубоко, что отличить уже невозможно?

За дверью снова заговорил незнакомый мужчина.

— Девушка здорова, — сказал он. Голос был приглушён деревом, но слова различались. — Дар слабее, чем хотелось бы, зато возраст подходит. Двадцать один. Родителей нет, живёт с тёткой.

Селеста остановилась.

Несколько мгновений она не поняла, о чём речь. Потом Кассиан ответил.

— Слишком молодая для устойчивого переноса последних слоёв, — произнёс он. В голосе не было ничего личного. Та же сухая сосредоточенность, с которой он осматривал тёмный след на щеке Селесты. — И лицо совсем другое.

Мужчина тихо хмыкнул.

— Разве это имеет значение, если большая часть внешнего контура уже держится отдельно?

— Имеет.

Кассиан что-то передвинул на столе.

— Чем больше исходных различий, тем хуже закрепление. Я уже вижу, что происходит, когда основа сопротивляется.