Книга Измена: Любовница Носит Моё Лицо, страница 160 – Виктория Северина

— Всё ещё носишь, — сказала она, кивнув на них. Селеста машинально коснулась уха и чуть улыбнулась.

— Они мои, — ответила она и подняла коробку повыше, потому что та начинала выскальзывать из рук. — Внутри три книги из нижнего шкафа и несколько писем. Думала оставить у следствия, но там человек трижды спросил, кто такой Кассиан Вейр, пока мы заполняли одну бумагу, поэтому решила, что у Роэна будет надёжнее.

Лиана взяла половину веса.

— Он обрадуется.

— По лицу?

— Он почти всегда выглядит так, будто только что узнал о дополнительной работе.

Они поднялись вдвоём. Коробку поставили на стол, Роэна на месте не оказалось, и несколько мгновений обе женщины стояли в комнате, не понимая, нужно ли расходиться сразу. Селеста первой посмотрела на кресло.

— Можно сесть? — спросила она и сама усмехнулась собственной осторожности. — Я всё ещё иногда забываю, что здесь никто не собирается приказывать, где мне стоять.

— Садись.

Лиана выбрала другое кресло.

Селеста опустилась, разгладила юбку и некоторое время рассматривала руки. Они тоже изменились после возврата: исчезла тонкость пальцев Лианы, ногти стали короче, на правой ладони появился маленький старый шрам, о котором Селеста вспомнила только после ритуала.

— Я больше не люблю горький чай, — сказала она неожиданно. Потом подняла глаза на Лиану и криво улыбнулась. — Вот это, наверное, самое унизительно простое открытие после всей великой трагедии.

Лиана усмехнулась.

— А какой любишь?

— Слишком сладкий.

— Кассиан терпеть не мог.

— Знаю.

Селеста на секунду замолчала.

— И я всё ещё иногда думаю о нём.

Лиана не удивилась.

— Конечно.

— Не так, как раньше.

— Я тоже иногда.

Селеста посмотрела.

Лиана пожала плечами.

— Девятнадцать лет не исчезают, даже если вернуть украденное.

Селеста опустила глаза.

— Я не знаю, любила ли его сама.

— Знаю.

— Иногда кажется, да. Иногда — что всё настоящее было только до первых переносов.

Она провела пальцами по тёмному следу возле уха.

— А потом вспоминаю, что и до них он нравился мне именно потому, что казался сильным, недоступным и выбирал меня тайно. Очень неприятное знание о себе.

Лиана ответила не сразу.

— Зато твоё.

Селеста усмехнулась.

— Да.

Они ещё немного поговорили. Не о прощении. Этой темы между ними почти не существовало, потому что обе знали ответ. Лиана не собиралась забывать, что Селеста сознательно участвовала в публичной подмене и пришла с ножом, а Селеста не пыталась превратить собственный последующий страх в оправдание. Но теперь они могли находиться в одной комнате без Кассиана между ними. Это оказалось неожиданно спокойно. Ни одна не пыталась доказать, кто лучше понял мужчину, кому он больше врал и кого на самом деле любил. Вопрос потерял значение вместе с системой, в которой обеим женщинам отводилась роль сравниваемых частей.

Кассиана держали не в обычной тюрьме. Обычная тюрьма слишком быстро перестала справляться с человеком, которого стража помнила по документам, но могла забыть после короткого разговора. Его поместили в небольшом охраняемом корпусе при магическом суде, где на каждой двери висело имя, а у поста лежала книга с описанием заключённого. Сначала это выглядело почти нелепо. Стражник входил, разговаривал с ним, выходил, а через полчаса сверялся с записью, чтобы вспомнить цвет глаз. Через месяц стало хуже. Люди знали, что Кассиан Вейр совершил преступления, знали о Переписи, о погибших женщинах, о похищенных связях, но лицо всё чаще превращалось в пустое место между фактами.