Книга Измена: Любовница Носит Моё Лицо, страница 40 – Виктория Северина

— Не говори так.

Адриан посмотрел на неё.

— Ты же сказала не заставлять себя.

— Не заставлять вспоминать — не значит хотеть всё потерять.

Он пожал плечами.

— Было бы проще.

Лиана села обратно.

— Нет.

Она произнесла это твёрдо.

— Не было бы.

Адриан ничего не ответил.

Через несколько минут он пересел ближе.

Не к ней.

Просто на соседнюю скамью.

Расстояние между ними сократилось.

Лиана не двигалась.

Ещё позже мальчик тихо спросил:

— Ты правда учила меня плавать?

Сердце Лианы заболело.

— Да.

— А отец был там?

— Нет.

Адриан кивнул.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

Он пожал плечами.

— Потому что хоть это можно спросить у одного человека.

Лиана опустила взгляд.

Пальцы лежали на коленях спокойно.

Она очень хотела коснуться сына.

Не стала.

Через несколько минут Адриан сам протянул руку и взял её за край рукава.

Совсем немного.

Как будто проверял, можно ли ещё.

Лиана сидела неподвижно.

Потом осторожно накрыла его пальцы своими.

Он не убрал руку.

И в этот короткий момент она поняла, что Кассиан ошибался в одном гораздо сильнее, чем во всём остальном.

Мать — это не лицо.

Но именно поэтому украсть её было намного сложнее, чем он думал.

Глава 7. Настоящая Лиана Вейр

Кассиан не предупредил её заранее. Разумеется. Он вообще в последнее время предпочитал ставить Лиану перед уже свершившимся фактом, будто сама последовательность событий давала ему право на власть: сначала случается то, чего она не просила, а потом муж спокойно объясняет, почему сопротивляться поздно. Утром в доме появились люди, которых она не видела уже несколько лет. Старый семейный лекарь, седой наставник Адриана, две женщины из числа тех знакомых, что присутствовали на свадьбе, управляющий имением, когда-то державший на руках новорождённого мальчика. Никто не объяснял, зачем они пришли. Их провели в большую гостиную, зажгли дополнительные светильники, вынесли из кабинета Кассиана два старых сундука и зачем-то принесли вещи, которых Лиана не касалась годами. Она стояла на верхней площадке лестницы и смотрела вниз, чувствуя, как внутри поднимается знакомое, уже почти привычное напряжение. Внизу управляющий что-то говорил лакею, лекарь снимал перчатки, а возле стены поставили старый портрет, на котором Лиана была написана лет в двадцать шесть, ещё с маленьким Адрианом на руках. Художник тогда сделал её слишком красивой, Кассиан слишком серьёзным, а ребёнка — слишком спокойным, и Лиана много лет смеялась над этой ложью. Теперь портрет почему-то повернули лицом к комнате, словно и его собирались о чём-то спрашивать.

Кассиан появился из кабинета. Он был одет не по-домашнему и не по-дворцовому, а в строгий тёмный камзол без знаков должности. Лиана сразу поняла, что всё подготовлено им лично. Не государством. Не каким-то судом. Это было его действие, его комната, его свидетели, его порядок. Формальности существовали где-то рядом — несколько листов с печатями лежали на столе, возле них стоял небольшой сосуд с тускло мерцающей жидкостью, — но именно поэтому Лиана решила не смотреть на бумаги. Они были просто реквизитом. Настоящее происходило между людьми.

— Что это? — спросила она, спускаясь по лестнице. Голос прозвучал спокойно, хотя пальцы уже сжимали перила слишком сильно.

Кассиан поднял голову.