Книга Измена: Любовница Носит Моё Лицо, страница 99 – Виктория Северина

— Ничего.

— Ты всегда помнишь, кого переписывал.

Кассиан отвернулся.

— Потому что должен.

— Тогда почему её лицо ускользает?

— Потому что связь повреждена.

— Но существование ты помнишь.

— Да.

— Потому что сам был тем, кто отсёк имя?

Он помолчал.

— В том числе.

Селеста подошла.

— Люди забывают цель поисков.

— Да.

— Ты помнишь цель, но не можешь удержать лицо.

— Да.

— Значит, она сейчас почти невидима для мира.

Кассиан посмотрел.

— Не невидима. Незакреплена.

— Не знаю, что хуже.

Он ничего не сказал.

Селеста снова посмотрела в зеркало.

Тёмная полоса.

Исчезнувшая родинка.

— А я помню её.

Кассиан не ответил.

Она повернулась.

— Я помню, как она выглядела в той комнате.

Вот теперь он поднял глаза.

Селеста продолжила медленно:

— Не прежнее лицо. После. Нет, после ритуала я не видела, но я могу представить. Я помню её до него лучше, чем Нериса помнит меня. Помню голос. Запах. Как она стояла. Как смотрела на меня.

Кассиан молчал слишком долго.

Селеста почувствовала, как внутри что-то холодеет.

— Вот зачем ты пришёл.

Он нахмурился.

— Я пришёл потому, что ты позвала.

— Нет.

Селеста покачала головой.

— Ты ждал, когда я сама пойму.

Кассиан подошёл ближе.

— Селеста.

— Что нужно сделать?

Он не ответил.

— Скажи.

— Если источник действительно сохранился, связь будет продолжать распадаться.

— Я спросила не это.

Она почувствовала, как пальцы дрожат, и сжала их.

— Что нужно сделать?

Кассиан смотрел на неё.

— Завершить то, что не завершилось.

Селеста закрыла глаза.

Не потому, что не поняла.

Потому что поняла сразу.

— Убить её.

— Устранить остаточную связь.

Она открыла глаза.

— Убить.

Кассиан стиснул челюсть.

— Да.

Тишина стала тяжёлой.

Селеста смотрела на мужчину, ради которого два года соглашалась на всё большее. Сначала на тайные встречи. Потом на маленькие изменения. На чужую родинку. На чужой голос. На воспоминания, происхождение которых не хотела проверять. Потом на публичную подмену. Она всё время двигала границу ровно настолько, чтобы ещё можно было сказать себе: назад уже поздно, значит следующий шаг ничего не меняет.

Теперь следующим шагом была смерть женщины, которая уже однажды умерла.

— Почему сам не пойдёшь? — спросила Селеста.

Кассиан отвернулся.

— Я объяснил.

— Нет. Ты объяснил, почему её трудно найти.

— Этого достаточно.

— Для человека, который считает себя умнее всех в столице, ты неожиданно быстро сдаёшься.

Он резко посмотрел.

— Мне нельзя исчезнуть на несколько дней, преследуя женщину, существование которой официально признано ложным.

— А мне можно.

Кассиан промолчал.

Селеста усмехнулась.

— Конечно.

— Ты способна удерживать её лучше.

— Потому что ношу её внутри.

— Да.

Ответ прозвучал спокойно.

Селесту передёрнуло.

— Как удобно.

Кассиан подошёл.

— Если она жива, положение опасно и для тебя.

— Для меня.

— Именно.

— Не для тебя?

Он нахмурился.

— И для меня.

— Но лицо распадается у меня.

— Селеста.

— Имя забывают моё.

— Перестань.

— Сын отдёргивается от меня.

Кассиан взял её за плечи.

— Послушай.

Она не вырвалась.

— Найди её.

Голос стал тихим.

Убедительным.

Тем самым, которым он когда-то объяснял, почему маленький перенос безопасен.

— Если связь продолжит колебаться, ты начнёшь терять больше.

Селеста смотрела.

— Что?

— Я не знаю.

— Лицо?

— Возможно.