Книга Офицер строгого режима, страница 38 – Ольга Тимофеева

Интересно даже посмотреть.

С какого черта я должен кому-то уступать только потому, что Василиса, задыхаясь после поцелуя, вспомнила про “мужчину”?

Его тут нет, когда у неё проблемы.

А то получается, как проблемы решать, так я. А дальше: “У меня мужчина, ты не так понял”.

Ладно.

Придешь ты ко мне завтра!

Ложусь на кровать и улыбаюсь сам себе.

Губа болит и тянет. Плечо гудит.

Мне бы сейчас массаж.…

— Спокойной ночи, Василиса Ярославовна. Завтра проведем глубокое исследование того, что у вас за мужчина.

Бегу на утреннее совещание.

Не выспалась вообще. Капец. Сначала Чайка скулила и не могла улечься. И я надеюсь, что не из-за этого кобеля с графским титулом.

Потому что я все понимаю, у животных нет предрассудков. Но, блин, где она и где он? Слон и моська.

Только собачьей драмы мне сейчас не хватало.

Потом, когда она все же улеглась, я не могла уже улечься.

Все этот поцелуй с Муромовым на губах.

Я что, как будто-то какие-то намеки давала? Он попросил полечить плечо, я полечила. Губа… ну странно же не помочь человеку с разбитой губой. Да? Что мне, смотреть, как у него губа кровит, и принципиально не трогать?

Врач в работе вообще бесполое существо. Мне что мужчину лечить, что женщину. Тем более мне, я же руками работаю. Через мои руки каждый день проходят мужчины, женщины, подростки, старики. И что теперь?

И что теперь, каждый пациент после тейпа полезет целоваться?

Хотя Илья Романович, конечно, не каждый.

Потому что не каждый умеет так подтягиваться и не у каждого такая задница.

Ох, мамочки.

И так неправильно, потому что…

Потому что у меня входящий.

Иван.

Сбрасываю.

Это надолго, а мне некогда.

Иван - та сторона моей жизни, о которой даже сын не знает.

Я уже немного устала от этого. Но и отказаться вроде не хочу. Привыкла.

Сажусь рядом с Ларисой. Она протягивает мне стаканчик с кофе.

Моя спасительница. Чудо, что я вообще обратила тогда внимание на плачущую в больнице девушку, которой отказали в работе. Способная оказалась. Пусть не врач, но сумела-таки совместить медицинское образование с продвижением так, что о нас теперь знают все.

Вон, даже Муромов черт-те откуда переехал, лишь бы попасть в нашу клинику.

Муромов…

Губы эти полные, сухие, чуть шершавые. Такой не спрашивает разрешения, а делает, что решил.

— Коллеги, - поднимается на сцену Иван Иваныч, - начнем. Сегодня у нас важная лекция о нововведениях в медицине. Расскажет нам юрист. Далее по отделениям пустим лист ознакомления, прошу всех подписать.

Отпиваю кофе и пытаюсь не уснуть.

— Вась, ты не выспалась, что ли?

— Не-а.

— Чего это?

— Да сын опять.

— Что, снова в полицию попал?

— Ну как… почти.

— Да ладно.

— Пока я ходила девочке одной делала массаж, этот сбежал из дома, - шепчу ей, - я шла назад, увидела. Он там с парнями своими у мальчишки телефон отбирал.

— Зачем?

— Потому что это тот парень, который их снял и заложил.

— Жесть. И что дальше?

— Ну что… их разогнали. Я своего домой забрала.

— Разогнала? С полицией?

Вот черт. Прокололась.

— Ну… я встретила знакомого… из полиции.

— Этого нового начальника, что ли?

— Да.

— Подожди, как встретила, если ты его дочке массаж делаешь?

— Ну не встретила, а он пошел меня провожать до дома, а…

— Подожди-подожди, провожать? - ведет бровью и прикусывает губу.