Книга Офицер строгого режима, страница 82 – Ольга Тимофеева

— Хорошо, не волнуйся.

Мама нагружает мне пакет укропа.

— Мам, я столько не съем.

— Ешь, полезно, можешь раздать ещё.

— Хорошо.

Денис обувается, ставлю возле него пакет, чтобы забрал.

— Мам, так мне с кем ехать?

— С Муромовым конечно, а то я правда опаздываю, ещё попадем куда-нибудь с тобой.

— Ты, если что, звони ему.

— А так это он вас тогда от ДПС прикрыл?

— Он, мам.

Беру переноску с Чайкой и иду в сторону машины.

Папа с Муромовым за воротами стоят. Не вижу их, но слышу хорошо.

— И как?

— А вот так. Сосед, отец пациентки, начальник полиции, подвезти, помочь. Много ролей за одно утро.

— Есть и другие. Вы не знаете просто.

Муромов!

Иду к ним.

— Я не вчера родился, - папа.

Илья.

Ну, пожалуйста!

Хоть один раз в жизни не надо.

— От дочери моей подальше держись, начальник.

— Сам решу, на каком расстоянии держаться.

— Василисе, как и Денису, нормальный мужик нужен. А не тот, который день и ночь преступников ловит. Не тот, у кого телефон орет каждые пять минут. Не тот, за кем потом потянутся его проблемы. Сегодня подвезли, завтра враги, дела, свидетели, угрозы, ночные вызовы. А прилетит кому? Ей.

И снова торможу.

Папа не знает Илью. Не знает, как ради Чайки полез в воду, как мне уже столько раз помогал, как с Денисом не стал давить, как умеет делать молча и сразу.

Зато папа видит только должность.

Мужчину с риском.

Мужчину, возле которого может быть небезопасно.

И дочь, которая утром приехала с ним.

— Вы правы. Профессия у меня неспокойная. График плохой. Телефон звонит ночью. Люди разные. Не все благодарные.

— Тогда чего лезете?

— Потому что я не на службу к ней пришел.

— А куда?

— Спасибо вам за дочь, за заботу о ней, но мы сами разберемся.

— Обидишь ее…

— Не планирую.

— Не перебивай старших.

Муромов замолкает.

— Обидишь ее - мне все равно, какая у тебя должность. Я старый уже, но руки ещё помнят.

— Папа! - не выдерживаю я и выхожу к ним.

— Не папкай. У нас мужской разговор.

Муромов вдруг чуть улыбается.

— Я понял, Ярослав Александрович.

— Что ты понял?

— Беречь, охранять, холить и лелеять. Всего хорошего.

Муромов разворачивается и идет к моей машине.

Помогает открыть боковую дверь и ставит туда переноску.

— О чём с ним говорили? - шепчу Муромову.

— О жизни, Вась.

У него вообще, кажется, есть отдельный внутренний отдел по сохранению спокойствия в ситуациях, где нормальные люди уже пьют валерьянку из горла.

Вот так и едем. До города я с Чайкой, Муромов с Денисом за мной.

Я, наверное, плетусь по их меркам как черепаха, но нервы папа раскачал хорошо так, до сих пор не могу успокоиться.

Незнакомый человек - и надо вот так вывалить свои проблемы, если это даже не по его части.

Поэтому, когда чуть успокаиваюсь, звоню папе. Он не отвечает. Только через маму его нахожу.

— Пап, ты нормальный?

— Ты как с отцом разговариваешь?

— Пап, а как ты разговариваешь? Если ты не понял, это начальник полиции. Обязательно говорить, что тебя не устраивает в работе их службы?

— Я правду сказал.

— Какую? Что плохо следят за порядком?

— Да.

— По твоей логике, так я и мать плохая, раз плохо смотрю за сыном.

— Ой, ладно, не о тебе вопрос. Когда я полицию вызывал, мне что сказали? Кадастровый вопрос, обращайтесь в суд. Хотя можно было быстро решить на месте.

— Ну вот и обращайся в суд.