Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 18 – Ира Орлова

Я делаю паузу, переводя дух, а затем почти шепчу:

— И ты хочешь, чтобы я нарисовала тебе это счастье. На стену. В спальню. Чтобы ты мог лежать здесь… с кем? С Настей? С Ксенией? С кем-то еще? И смотреть, как я улыбаюсь в ромашках, беременная нашим ребёнком, который никогда не родится…

Замираю, глядя ему прямо в глаза, чтобы он не смог увернуться от моего вопроса.

— Скажи, тебе самому не мерзко?

Тимур отвечает быстро, ровно:

— Нет. Это память.

— О чём? — голос почти срывается.

— О том, что я любил. О том, что у меня было всё и как я был счастлив. Я тоже всё потерял.

— Тогда тебе стоило беречь это, — выдыхаю я, и в моих словах — вся боль и горечь прошлых лет, все несбывшиеся мечты.

Он молчит. Мягко кивает. Соглашается. Не оправдывается. В его глазах мелькает что-то неуловимое, какая-то тень сожаления, но я не верю ей.

Конечно, я могу продолжить с ним диалог. Спросить, почему именно я, ведь он мог нанять кого угодно. Почему именно сейчас, а не год назад? Но не хочу. У меня нет сил и желания на это. На все у него найдутся оправдания и свое мнение.

Разворачиваюсь к стене, полностью отворачиваясь от него, будто его и нет вовсе.

— Можешь оставить еду на столе. Я всё равно не поем, пока не закончу.

И больше не смотрю на него. Я снова в работе. Лучше не думать, не вникать, иначе можно сойти с ума…

— 13 —

Тимур

Сижу в своём кабинете, смотрю на экран ноутбука и не вижу ничего.

Буквы, цифры, отчёты сливаются в бессмысленную массу. Потому что всё моё внимание сейчас там, за дверью.

Там, где она.

За два года это первый раз, когда Алиса оказалась так близко ко мне. Не где-то далеко, а здесь в моём доме, за стеной, всего в нескольких шагах. Стоит лишь встать и открыть дверь.

И чёрт возьми, как же этого хочется.

Подойти к ней, вот так просто, не спрашивая разрешения, не слушая возмущений, и обнять. Её, зубастую, колючую, независимую и такую болезненно желанную, до стука в висках, до напряжения в каждой клетке тела.

Пальцы предательски зудят — помнят, как это касаться её волос.

Шелковистых, чуть вьющихся, с тонким ароматом ванили, от которого всегда мутнело сознание. Я слишком чётко помню, как это — провести большим пальцем по её нижней губе, мягкой, тёплой, чувственной, прижать её к себе, вдохнуть её запах и больше никогда не выпускать из рук.

Но я не идиот.

Точнее, больше не идиот.

В лучшем случае она просто залепит мне пощёчину и гордо хлопнет дверью. В худшем — сбежит и больше не даст даже такого шанса, этой хрупкой иллюзии близости, ради которой я и затеял всю эту ситуацию с росписью.

Я откидываюсь на спинку кресла, тяжело выдыхаю, разминая переносицу пальцами.

Нет, Колесников, это не просто «ситуация». И тем более не желание как-то ранить ее. Всё проще, и всё сложнее.

Это одержимость. Чистая, кристальная, без всякой надежды на избавление.

Так уж вышло, что я оказался однолюбом. Какой-то идиотский парадокс. Для меня была, есть и будет только одна женщина. Алиса.

И сколько бы ни прошло времени, сколько бы я ни пытался выжечь её из себя работой, сделками — ничего не меняется.

Вот такая нелепая ирония для матерого мужика, прошедшего через бизнес, переговоры на грани и тяжёлые сделки, от которых у любого другого нервы бы сдали ещё в первые годы карьеры.