Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 71 – Ира Орлова

— Со мной всё в порядке, — отвечаю спокойно, отмеряя каждое слово, чтобы они звучали твёрдо и окончательно. — С машиной — тоже. Не стоило беспокоиться.

Олег рядом молчит, и это молчание — самое громкое заявление. Он не подталкивает меня к конфликту, не закрывает собой, пытаясь изобразить героя, а просто остаётся на месте, предоставляя мне возможность вести диалог.

Глаза Тимура прикованы к моей талии. Он не может их контролировать. Взгляд возвращается, как маятник, от моего лица, которое он пытается прочесть, к руке Олега. И в гулубине его глаз… Нет. Это не ревность, это резкая боль от осознания того, что он потерял право находиться так близко ко мне.

— Поздно уже, — Тимур на секунду сглатывает, и этот крошечный жест выдаёт, как он лихорадочно подбирает нейтральные слова, чтобы не сорваться в претензию. — Думал, может, подвезти тебя. Или… помочь чем-то.

Это слабый, неубедительный предлог. Он сам это знает, и я это знаю.

— Спасибо, — говорю ровно. — Но у меня есть тот, кто подвезет.

Я киваю на Олега, и это мой выбор, моё официальное обозначение его роли. Олег чуть сильнее прижимает меня к себе, мол, «понял, принял».

Между мужчинами проходит короткий, невидимый ток: не агрессия, нет — скорее, проверка на прочность, холодное сканирование противника, который неожиданно оказался на поле. Фонарь, словно понимая момент, мигает, создавая прерывистый свет. В ветвях клёна шуршит ветер, и этот природный звук усиливает натянутую тишину. Вдалеке хлопает чья-то дверь, и смех из дома на секунду выплескивается на улицу, напоминая о том, что другим весело и абсолютно плевать на то, что происходит здесь. Между нами…

Тимур выдыхает, этот выдох, словно звук сброшенного напряжения. Он делает полшага назад, словно признаёт границу, которую я провела, используя Олега как флаг.

На лице его усталость, как будто последние сутки он гору держал на своих плечах. И это осознание, как всегда, выбивает меня из колеи. Я слишком хорошо его знаю, чтобы игнорировать очевидное. Что ему морально плохо. И слишком хорошо знаю себя, чтобы этим его состоянием оправдывать его прошлые ошибки.

— Ладно, — он опускает взгляд на телефон. — Рад, что у тебя всё в порядке.

И в этот момент у меня в кармане начинает вибрировать мобильный. Невесомая дрожь переходит в настойчивый гул. Вся улица, мужчины, фонари — всё отходит на второй план. Пальцы сами нажимают «принять».

— Алло? — выходит глухо.

И мир сокращается до одного голоса на другом конце линии.

— 37 —

Тимур

Машину Алисы я заметил случайно. Ехал домой, привычно петляя по поселку. Хотелось, чтобы мысли прояснились. И вдруг — её машина под фонарем на соседней улице.

Внезапно что-то дрогнуло в груди. Она же час назад написала: «Уезжаю».

А тут — стоит. Значит, не уехала. Значит, соврала или решила не отчитываться. Имеет полное право.

Но тревога усилилась: если человек пишет «уехала», а машина всё ещё здесь, это может означать либо что-то случилось, либо он не хочет лишних вопросов.

Что Лисицын живёт на этой улице, я знал. Знал и то, что у него сегодня день рождения: в поселковом чате кто-то поздравлял его. В голове промелькнула простая мысль: «Если машина здесь, значит, Алиса приглашена».

Дальше было немного вариантов. Я не планировал вламываться и мериться… потенциалами. Просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке, и уйти. Теоретически это легко. На практике же — неприятно.