Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 90 – Ира Орлова

Что-то тихо отзывается под рёбрами. Старой, знакомой болью и новой, неожиданной мягкостью.

— Осторожнее, — шепчу в макушку. — Я же не сетка на воротах.

— Я лёгкий! — протестует «мяч», задирая голову и сверкая от счастья глазами. На носу расплескались веснушки, а на губах неизменная улыбка «я могу ещё выше».

— Ванюш! — доносится усталый голос. — Сколько можно? Ты Алисе все руки уже оттянул! Дай человеку отдышаться.

Я смеюсь и лишь отмахиваюсь. Сажусь на пластиковый стульчик у стенки «гаража», который мы здесь называем домом, и беру из рук Наташи чашку с крепким и горячим кофе.

— Да нормально всё, Нат, — делаю глоток. — Я же не стеклянная.

— Да. Ты у меня золотая, — Наташа улыбается, губы бледные от усталости. Под глазами залегли тёмные круги, результат бессонных ночей. — Он из тебя веревки вьет, а ты ему позволяешь. Я уже устала извиняться за его поведение до того, как он что-то сломает.

Ваня слышит всё и обиженно вытягивает губы, смотрит на маму недовольно, фыркает и тут же, как заведённый, выкручивается из моих рук, чтобы на следующий же миг снова «случайно» упасть мне на колени. Лёгкий, говоришь… Угу.

Вот уже месяц я живу у моря и мне здесь нравится.

В этих наших «фавелах», капитальных бетонных гаражах советских времён, на которые надстроили этажи из чего придётся.

Настоящие дома, где семьи вопитывают детей, готовят ужин и спорят о жизни. По вечерам весь этот лабиринт оживает хороводом белья на верёвках.

Жизнь здесь, как в деревне. По двору вальяжно ходит общий кот, полосатая морда по кличке Матрос, он живёт сразу у трёх корпусов и «проверяет» миски по графику, как участковый.

Это своё маленькое государство, где все знают друг друга наперечёт: имена, болячки, даты зарплат и чей ребёнок где шляется после заката. Здесь нет роскоши, но есть свобода. Все помогают друг другу. Делятся инструментом, занимают друг другу, присмотривают за детьми.

С Наташей и Ваней я познакомилась почти в первый день. И как-то сразу сдружились. Наташа из тех людей, кто никогда не жалуется.

— Развелась, получила половину денег, поехала на море. Мечта детства. Здесь кинули, остались с сыном на улице. Ну вот снимаем гараж, — смеётся она рассказывая, но глаза пустые. Там всё и страх, и боль, и сожаление.

— Да тут каждый со своей историей. Там дальше семья, вложились в стройку, её признали незаконной. Тоже сюда. У каждого красиво начиналось…

Я тоже звезд с неба не хватаю. Но здесь есть чем дышать: до моря рукой подать. Вечерами я собираю окрестную ребятню на импровизированный «кружок», мы рисуем углём пальмы и корабли, я учу их держать тушь и смотреть на тень, а они учат меня смеяться без повода.

Днём работаю на заказ. Разрисовываю всё, что просят. Кафе, шторы-ролеты, чьи-то подворотни. Денег хватает. Не на «роскошь», но на жизнь. И, главное, на чувство свободы, которое здесь чувствуется особенно остро.

— Опять задумалась, — лукаво щурится Наташа. — У тебя это часто. Взгляд в точку, и всё, тебя нет.

— Работа, — отмахиваюсь. — Эскиз доделать надо.

— Ладно, не хочешь, не говори, — ворчит она, но тепло. — Я сегодня в ночь. Утром ещё номера. Голова уже как барабан. Разорвёт.

Наташа работает на износ. Смена за сменой: моет номера, иногда остаётся ночным администратором «на подсмену». Слишком часто.