Книга Шипы у Розы Красавина, страница 16 – Виолетта Роман

— Это хорошо, место у нас уютное и доброе. Люди хорошие... Оставайся, деточка...

Бабушка продолжала успокаивать меня, хлопоча у стола. Чай заваривался в стареньком чайнике с отбитым носиком, а варенье в вазочке было клубничным и густым как смола.

— Садись, милая. В ногах правды нет.

Я опустилась на скрипящий стул, покрытый вязаной салфеткой. Нас окутала такая тишина, что слышно было как за стенкой тикают ходики.

Бабушка усроилась напротив, подперев щеку рукой, не отводя взгляда от тюльпанов, которые она успела разместить в старенькой вазе.

— Эти цветы вам напоминают вашего мужа? – проговорила я, рассматривая старенький портрет на стене. На нем молодая девушка лет девятнадцати и парень. Утонченные черты ее лица, словно полная противоположность его массивной челюсти и хмурым кустистым бровям. Но несмотря на внешнюю суровость, мужчина обладал невероятно добрыми глазами. Молодые смотрели в камеру и улыбались. То, с какой нежностью его массивная ладонь держала ее хрупкую ручку, вызывало чувство восторга и умиления.

— Они самые, тюльпаны... С них моя любовь с Гришей и началась... Только это были не мои, и не его. Представь себе, тысяча девятьсот шестьдесят второй год, я приехала в эту самую деревню по распределению. Молодая, злая, в очках. Думала, жизнь кончилась. Жила в такой же халупе, как твоя сейчас, - усмехнулась она. – А он был местный, тракторист.

Пока я неспешно намазывала варенье на ломоть белого хлеба, бабуля отпила чай и улыбнулась мечтательно.

— Как-то на Первомай дают мне как молодой специалистке задание – оформить сцену, а цветов нет. Я полезла в клумбу неподалеку от школы, нарвала тюльпанов. А они были им посажены. Его бригада их для города выращивала. Представляешь? Кража социалистической собстенности в особо крупных размерах – три куста! - расхохоталась баб Аня, и я тоже.

— Он меня выследил. Приходит после праздника в школу, такой большой, плечи широкие, руки огромные, мозолистые и говорит: «Вы гражданка учительница, мои тюльпаны сперли?» Я перепугалась до смерти. А он молча вытаскивает из-за спины охапку, да такую, что я еле удержала в руках. И говорит: «Я для вас их и сажал». Чтобы вы не думали, что тут только трактора и навоз. Чтобы вы видели красоту и не уезжали».

Она замолчала, глядя на свои исчерченные глубокими морщинами пальцы, искривленные старостью кисти рук.

— Я тогда не уехала. Сорок лет мы с ним здесь прожили. Он мне и шкаф этот книжный сколотил, и полки. Говорил: Раз умная, пусть твоя умность в порядке будет». А сам все тюльпаны сажал. Каждый год новые сорта привозил из города. До самой пенсии...

Упрямо игнорируя подступивший к горлу ком, я отодвинула пустую чашку в сторону.

— Давно его не стало?

— Давно, деточка, уже шестой год пошел. Дом опустел... Я то думала, мы вместе отсюда уйдем, в один день, как в книжке. Не вышло. Я сейчас за огородом слежу, как могу... тюльпаны его берегу. И книги. Книги – они тоже люди. С ним разговаривать можно, они не предают... А ты не думай горевать о своем женихе. Наоборот, благодари бога, что отвел от тебя лжеца. Значит судьба твоя где-то совсем рядом...

Тихий старческий голос баб Ани, ее рассказ, навеянный воспоминаниями молодости так глубоко погрузили меня в раздумья, что когда я оторвала от нее взгляд, солнце уже клонилось к горизонту. Поблагодарив ее за чай и пообещав заходить почаще, я был направилась в выходу, но упрямая женщина не отпустила меня без кусочка своего вкусного пирога. Заботливо уложив в салфетки и в пакет, она обняла меня и попросила заходить почаще.