Книга Шипы у Розы Красавина, страница 34 – Виолетта Роман

— А казался таким приятным мужчиной! – снова возмутилась Лида.

— Теть Фай, - позвала я женщину, и с развязанным алкоголем языком, я не особо выбирала выражения, говоря о волнующей меня теме. – А Красавин ваш, странный тоже... Такой весь добренький и заботливый, мастер на все руки. И крышу починить, и кассира заменить, и лодку забрать у негодяя... Но не похож он на сельского жителя... Одежда дорогая, выглядит так, словно место ему в столице...

— Ну и что, что не похож? Или думаешь, здесь могут только старики жить? – возмутилась Лида, но во внимательном взгляде теть Фаи, обращенном на меня, я прочитала подтверждение своим мыслям.

— Он и не жил тут никогда. Мама его, покойная Мария жила в соседнем селе, и потом переехала в СНТ, чтобы быть рядом с подругой. На старость лет, оставшись одной, она страдала от одиночества... И только один сынишка был для нее светом в оконце. Гоша жил в столице, имел хороший заработок, и занимался тем, чем и полагается парню в его возрасте. Но после скоропостижной смерти матери, он вернулся сюда, и больше не уезжает. Я не знаю, почему он добровольно себя заточил в этом месте, но он ведь такой, что и не скажет, даже если спросишь... В любом случае, парня этого я знаю с младенчества, и являюсь лучшей подругой его мамы, и его крестной.

Слова теть Фаи поразили нас обеих, но подействовали разными способами. Если мне, снедаемой чувством вины за свои нападки на Красавина, захотелось уйти в себя и посидеть в тишине, то Лида непрестанно щебетала о Рыбаке, о Красавине и о том, что завтра непременно мы должны пригласить его на чай с ее фирменным рыбным пирогом. Подруге очень понравился Гоша, а мне нравилось вино, от которого сильно кружилась голова, а глаза буквально слипались от внезапно накатившей усталости.

Я совершенно не помнила то, как я зашла в дом теть Фаи, и как нагло уснула прямо в кресле качалке нашего председателя. И какого же было мое удивление, когда распахнув глаза, я увидела над собой знакомую залатанную крышу и старый сервант у стены, принадлежащий дедушке Лиды.

Взбудораженная подруга, совершенно бестактно забравшаяся прямо на меня поверх одеяла, разбудила, едва на часах пробило десять утра. И когда подруга удостоверилась, что я в состоянии слушать ее рассказ, она и поведала мне, как я постыдно сдалась действию алкоголя и уснула прямо посреди праздника. И о том, как бедная Лида понятия не имела, как тащить мое бренное тело через несколько участков в дом ее дедушки, но подоспевший к закрытию праздника Красавин заботливо отнес меня домой на руках и уложил прямо в эту постель, в которой я сейчас имела счастье отдыхать. И нужно ли говорить, что первым действием после услышанных новостей, была проверка наличия одежды на своем тельце. И лишь когда я убедилась, что моя честь не была тронута, попросила у подруги таблетку от головы и крепкого чая с бутербродом на завтрак.

Утренний прохладный душ привел в порядок мои расшатавшиеся нервы, а сытный завтрак в виде рыбного пирога и крепкого сладкого чая окончательно вернул меня к жизни. Тогда то, устроившись напротив меня, сохраняя до раздражения хитрое выражение лица, Лидуся поведала о еще более странных происшествиях, случившихся, пока я пребывала во сне.

— Я влюбилась! – восторженно произнесла она с максимально довольным выражением.