Книга Шипы у Розы Красавина, страница 40 – Виолетта Роман

— Хватит, Красавин! Не хватало еще, чтобы пакет порвался, и нам пришлось собирать еду с дороги, - ухахатываясь, пытаясь сморгнуть выступившие на глазах слезы, я пыталась воззвать его к голосу совести.

— Смеешься, да? - он вдруг остановился передо мной, и, сделав по инерции шаг, я буквально врезалась в парня. Красавин был выше меня на целую голову, и сейчас смотрел на меня с высоты своего роста. Смотрел так, как делал это вчера на диване торгового центра.

— Я ведь могу и оплату потребовать, куртизанка. А ты, как честная соседка, должна ее вернуть...

Сердце загрохотало в ушах, и его обещание волнительным томлением свело низ живота. И сколько бы я не ругала себя за вчерашнюю слабость, понимала, вздумай он и сейчас поцеловать меня, и я не смогу противиться.

Он наклонился ближе, так, что теперь его губы были в нескольких сантиметрах от моих. Дыхание участилось, позволяя глупым фантазиям волю.

— У меня там сорников полно на грядках. Завтра в восемь утра буду ждать у себя на огороде. Так уж и быть, один палисадник возьму на себя, а остальное за тобой, Куртизанка, - и, подмигнув, он направился дальше по дороге, оставляя меня в полной растерянности, с распахнутым от удивления ртом наслаждаться видом его крепкой спины стремительно удаляющейся от меня.

— Знаешь, что, Красавин?! – когда силы вернулись, я выкрикнула это так громко, что залаяли собаки с соседских участков. И как же меня разозлило, что когда он обернулся и улыбнулся мне, у меня совершенно не было желания говорить ему «нет».

* * *

— Куртизанка, не толкайся! – раздалось ворчание, когда, раскрыв коробку и вставив в торт две свечки, я спешила их поджечь, пока Красавин избавлял бутылку шампанского от фольги, дабы откупорить бутылку аккурат во время того, как к нам выйдет баб Аня.

— Красавин, не ворчи! – вернула ему замечание, поправляя колпак на его голове.

Он одарил меня придирчивым взглядом.

— Легко тебе говорить, тебе вон даже этот колпак идиотский идет! А я как придурок в нем...

— Почему это, как... – протянула я шутливо под нос, и ойкнула от того, что этот негодяй ущипнул меня за предплечье.

— Я ведь торт могу...

— С днем рождения! – крикнул Гоша, и я увидела, как из дверей выходит баб Аня, и шатающейся неуверенной походкой направляется к калитке.

— С днем рождения! – теперь уже хором воскликнули мы, и глухое «бух» и отлетевшая в сторону пробка заставили меня ойкнуть и рассмеяться.

— Баб Аня, красавица вы наша, с очередным восемнадцатилетием! – протянула я в ее сторону торт, надеясь, что бабуля тут же задует свечи, но голос мой сник, а улыбка сошла, как только я увидела заплаканные глаза женщины.

— Ох, детки вы мои! И чего же вы... – щебетала она, качая головой.

Мы с Гошей переглянулись, и решив, что ее слезы и расстроенное выражение лица стали следствием грусти в такой праздник, протянули ей шарики и заставили задуть свечи. Запустив нас в дом, женщина так сердечно обнимала нас и зацеловывала, а когда Гоша достал коробку с новой колонкой и принялся возиться с подключением, устало опустилась на стул.

— Баб Ань, мы сейчас организуем фуршет, теть Фая с гостями прибудет к обеду. Вы не волнуйтесь, мы с Гошей полностью берем угощения на себя, с вас только посуда и ваши красивенные фужеры, из которых я так мечтала попить что-нибудь вкусное...