Книга Шипы у Розы Красавина, страница 41 – Виолетта Роман

— Алкоголичка! Баб Ань, вы этой красивой алкоголичке не давали бы фужеры. Напьется и буянить тут начнет. Не, такие фужеры лучше держать подальше, - он рассмеялся, отпрянув от меня в тот момент, когда я пыталась надавать этому негодяю палкой колбасы.

— Еще одно слово, и сорняки свои будешь сам рвать!

— Молчу, - поднял ладони вверх и в этот момент мы услышали тихий всхлип. А когда обернулись, то увидели, что баб Аня и вовсе спрятала лицо в старческих морщинистых ладонях, поддавшись горьким слезам.

— Баб Ань, ну вы чего? Что-то случилось? – прижимая к себе женщину, и чувствуя как сильно трясется ее худенькое тельце, я понимаю, что слезы ее совершенно не могут быть следствием привычной грусти в этот день. Гоша бросает в сторону пакет и присоединяется ко мне в попытках успокоить женщину и добиться правды.

После выпитого стакана воды и пятнадцати капель «корвалола», женщина смогла унять слезы и сумбурно пересказать нам события сегодняшнего утра. В ходе ее рассказа, мы узнали, что несколько часов назад к баб Ане нагрянули гости в лице Петра Рыбака и нескольких его охранников, которые в агрессивной форме сообщили ей, что нацелены переселить баб Аню в соседнее село, а ее домик пустить под снос для того, чтобы Рыбак мог беспрепятственно расширить территорию своей базы отдыха. Видите ли, ему страсть как необходимо построить еще десять домиков, и отдаленное жилье баб Ани стоит ему костью поперек горла.

— И куда же я, деточка, пойду? Это ведь наш с Василием Сергеевичем дом, моя память о муже. Лучше уж мне помереть прямо сейчас, чем отдать его на растерзание!

— Баб Ань, глупости какие! Никуда он вас не выселит! Это ваша собственность, и совершенно никто не может вас ее лишить!

— Ох, деточка, ты Рыбака этого не знаешь! Он богатый человек и жестокий, у него связи везде. Он и поджечь меня может, если надо будет...

— Я ему подожгу! Баб Ань, вы не переживайте, я думаю это какое-то недоразумение! Так, давайте вы поможете Гоше накрыть стол, а я сейчас...

Сидевший рядом в полнейшей задумчивости Гоша, вдруг резко поднял на меня взгляд.

— Куда ты?

Застыв в дверях, я окинула комнату взглядом. Потерянная, но немного успокоившаяся баб Аня сидела подле Красавина, лицо которого с каждой секундой становилось все более напряженнее.

— Ты встречай гостей, они будут уже скоро. А мне нужно кое-куда сходить.

Он догнал меня у калитки. Я была в такой ярости, что заметила его лишь когда врезалась в его грудь.

— Пропусти.

— Нет.

— Красавин!

Гоша нахмурился. В его обычно спокойных глазах появилось нечто тяжелое, как придорожный валун.

— Пока не скажешь, куда собралась.

— Не твое дело. Я приду через двадцать минут.

Я пытаюсь его обойти, но его пальцы смыкаются на моем запястье, и уже спустя секунду я оказываюсь прижатой к его груди.

— Я не пущу тебя к нему, - заявляет безапелляционно, а глаза злые, полные огня. Только сейчас понимаю, что Гоша говорит шепотом, но шепот его вибрирует от напряжения.

— Он мне ничего не сделает, и я его не боюсь. А сейчас, пусти.

— Нет. К нему ты пойдешь со мной, либо никак.

Я едва справляюсь со своей злостью, но понимаю: появись там Гоша, будет еще хуже. А делать ему плохо, я совершенно не хочу.

— Ты не мой мужчина, чтобы меня останавливать.

Грубые, но меткие слова долетают до цели в считанные мгновения. Его руки выпускают меня, он смотрит так затравленно, но продолжает стоять на месте, загораживая мне проход.