Книга На волнах оригами, страница 227 – Анна Джейн

— Твой язык не доведет тебя до добра. И если я попробую, поверь, ты и пальчиком пошевелить не сможешь.

— Скорее, ты, – не испугалась девушка, как ни в чем не бывало собирая длинные светлые волосы в хвост. – Ведь трупы не шевелятся.

— Ребят, мы в аэропорт опоздаем, – вмешалась я, боясь, что сейчас они не на шутку разругаются. – Может быть, поедем?

— Извини, – тихо сказал Матвей, явно обращаясь ко мне, а не к Нинке, и отвернулся, заведя машину.

До конца пути он молчал, не реагируя на шуточки Журавля, которой вскоре это надоело, и она уставилась в телефон. В аэропорте мы оказались спустя минут десять. Из машины я выходила с небольшой спортивной сумкой, а вот Нинка – с огроменным чемоданом на колесиках, где, наверное, вместился бы весь мой гардероб. Чемодан подруга, наглости которой было не занимать, тотчас пихнула Матвею с царственным видом.

— Сама тащи, милая, – обворожительно улыбнулся он ей, явно не забыв ссору в машине.

— Джентльмен, – поцокала рядом проходящая тетка, видимо, из встречающих, и одарила Матвея красноречивым взглядом. Однако Нинке самой тащить чемодан не пришлось – нашелся доброволец, который решил помочь милой девушке с беззащитной, на первый взгляд, улыбкой. От добровольца Журавль избавилась около стойки регистрации, дав ему вместо своего номера телефона чей-то чужой.

В этот раз аэропорт казался другим: менее шумным, менее людным, менее величественным, хотя атмосфера общей нервозности, суеты и предвкушения чего-то нового, неизведанного осталась прежней и поглотила меня с головой. Я давно не летала на самолетах, и мне было немного страшно пересекать на железной птице воздушные океаны в течение нескольких часов, и только тот факт, что в Москве я увижусь с Антоном, который пообещал ради меня сбежать из студии на день, окрылял.

Нашу встречу я ждала с предвкушением, считая каждый день до нее, а теперь уже – каждый час. И в аэропорте, среди таких же жаждущих скорой встречи людей, это чувство заострилось – мне почти физически больно было от этого шаткого состояния ожидания; кружилась немного голова, все нервы, как один, были натянуты, и в теле ощущалось приятное напряжение.

Осталось еще немного… Еще один день, и завтра он прилетит!

— Ты как наркоман, – с огромным неодобрением взглянула на меня Нинка уже в накопителе, перед посадкой в самолет. – Тебя прям ломает, подруга.

— Отстань, – отмахнулась я от нее.

— А я всегда говорила, что любовь – это яд и наркотик в одном флаконе. Ломает и травит, – вывела свою формулу любви Ниночка.

— А как же Гектор? – осведомилась я.

— Это не любовь, – снизошла до объяснений Журавль. – Это высшее вожделение, – щелкнула она зубами около моего уха. Матвей, сидевший неподалеку, с интересом посмотрел на нее.

— Вот значит как? – подняла я брови, но ничего остроумного сказать не успела, потому что в этот момент началась посадка.

Наш самолет вылетал, когда на улицу давно опустилась ночь, и в иллюминаторе, около которого я села, небо было совсем не видно – я лишь успела насладиться видом огней ночного города, над которым плавно вознесся самолет. Город стремительно уменьшался и вскоре превратился в маленький огонек, затерявшийся среди темноты. Но я не отчаивалась, надеясь встретить рассвет перед посадкой в Домодедово.