Книга На волнах оригами, страница 262 – Анна Джейн

И только один из знаменитых рокеров выглядел странно – был в черной маске наподобие медицинской и в серой кофте с капюшоном, накинутым на голову. Его звали Октавий, он играл на ударных, и, насколько я помнила, он никогда не показывал своего лица.

Не глядя ни на кого, Октавий опустился на свое место и закинул ногу на ногу.

Вторым к своему столу прошел тот, кого радостная подруга шепотом обозвала Марсом – красноволосый высокий тип в безрукавке и рваных джинсах, которые были заправлены в высокие военные ботинки. Бровь у него была рассечена, что придавало музыканту этакий хулиганистый вид. Он небрежно помахал поклонникам. Одна из девчонок принялась так усердно махать ему в ответ, что чуть не свалилась со своего кресла на переднем ряду. Марс коротко рассмеялся, увидев это, и подмигнул смутившейся девчонке.

— Наверное, барабанщик, – шепнула я Журавлю, которая с умилением смотрела на музыканта – прямо-таки как мать на собственное дитя.

— С чего взяла? – не отрывая взора от Марса, спросила подруга.

— Типаж как у Келлы, – пояснила я. Музыкант в это время сел за свой столик и незамедлительно достал мобильник – манер у него явно никаких не было. А, может, все эти встречи с поклонниками и журналистами ему порядком за годы выступлений поднадоели.

— Еще слово про этого крокодила рогатого, и я выброшу тебя в окно, – пригрозила Ниночка, не переставая улыбаться. – А Марсик – басисит.

Я вспомнила вечные шуточки Фила и Келлы, что самый тупой в любой группе – это именно играющий на басу, и хмыкнула в кулак, заставив Нинку сердито на меня посмотреть.

Следом за Марсом прошел к своему столу со скучающим видом молодой мужчина с темными удлиненными волосами весьма поэтичной внешности и серьгой в ухе в виде креста. Чем-то он напомнил мне современную версию Дориана Грея, только глаза его были очень спокойными и взгляд рассеянным. Черная приталенная рубашка с длинными рукавами, заправленная в черные же брюки, придавала ему благородный вид – и не скажешь, что этот человек играет в подобной команде.

— Визард, – пояснила мне Ниночка, которая считала своим долгом меня просветить. – Скрипка, фортепиано, синтезатор. Талантливый парень. Говорят, наследничек какого-то британского лорда.

Талантливый парень и возможный наследник лорда поднял длинную узкую ладонь в знак приветствия.

— Никогда не понимала, зачем в рок-группе скрипка, – пожала я плечами, наблюдая за четвертым участником группы, обладающим азиатской внешностью. Этот музыкант был спокойным и даже степенным, однако в его раскосых черных глазах блестела этакая сумасшедшинка.

— Ты не понимаешь – твои проблемы, Радова, – отмахнулась Нинка. – Можешь сидеть тихо? Между прочим, это барон Феликс, гитара.

— А зачем им титулы? – поинтересовалась я, не желая молчать.

Феликс, самый, наверное, невысокий из участников группы, склонил голову перед поклонниками в знак приветствия.

— Убью, – коротко пообещала Нинка, которую я, видимо, достала.

Следующим к своему столу подошел некто по имени Кезон, по словам Нинки, второй вокалист и гитарист.

— Неплохо поет, – говорила подруга с восторгом истерички, – хотя с Гектором не сравнится. С ним никто не сравнится, – на всякий случай уточнила она, а я большими глазами смотрела на этого самого Кезона, который на закрытую встречу с фанатами пришел так же без обычного своего грима, одетый вполне прилично, можно даже сказать, как человек. Простые джинсы, футболка, кеды, кепка на темных волосах, которую он снял и бросил в зал – кто-то со счастливым визгом поймал ее. На воротнике футболки висели знакомые солнцезащитные очки. А на лице виднелась не менее знакомая лукавая полуулыбка.