Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 32 – Злата Зорич

Серый, холодный рассвет начал просачиваться сквозь окна палаты, окрашивая всё вокруг в цвет пепла. Я сидела на краю кровати, баюкая младшую, и смотрела, как первые лучи выхватывают из темноты облупившуюся краску на стенах. В этот час, когда мир замирает между ночью и днем, дверь тихо скрипнула.

В палату вошла женщина лет сорока пяти, в простом сером пальто и с платком, наброшенным на плечи. У неё были удивительно спокойные, глубокие глаза — глаза человека, который видел слишком много горя, чтобы его можно было чем-то удивить.

— Меня прислал Ахмедов, — тихо произнесла она, закрывая за собой дверь. — Мы вывезем вас отсюда, — продолжала она, подходя ближе. — У нас есть убежище. Там охрана, там врачи, которые зафиксируют ваши травмы для суда, если вы решитесь. Там вы будете в безопасности.

Я слушала её, и в моей голове, отравленной годами жизни с тираном, билась одна и та же мысль.

— Почему? — прошептала я. — Зачем вам это нужно? Мне нечем вам заплатить... У меня нет денег.

Я знала, что в мире ничего не делается просто так. За защиту платят верностью, за еду — покорностью, за жизнь — свободой.

Мой взгляд непроизвольно упал на мои собственные руки, сложенные на коленях. На тонких, подрагивающих пальцах тускло блестели три крупных золотых кольца с камнями. Мои «награды». Первое — тяжелое, с массивным бриллиантом — Ислам надел мне на палец в день свадьбы, когда я еще верила в сказку. Второе — подарок за рождение Амины, третье — за рождение младшей.

Три кольца. Три вехи моего рабства.

Я судорожно начала стаскивать самое дорогое мне — свадебное. И протянула его на раскрытой ладони.

— Возьмите. Это всё, что у меня есть сейчас...

Я ждала, что она заберет его. Ждала, что на её лице появится деловитость или жадность. Но женщина даже не взглянула на золото. Она осторожно накрыла мою ладонь своей — теплой и надежной. И мягко сжала мои пальцы, заставляя кулак закрыться.

— Оставь себе, — сказала она уверенно. — Тебе они еще пригодятся.

— Возьмите, — повторила я. — Я не верю в подарки. За всё в жизни нужно платить. Если я не заплачу вам сейчас этим кольцом, я буду должна вам чем-то гораздо более дорогим позже. Я не хочу быть в долгу.

— Ты права, Мадина. Платить придется, — тихо сказала она, и я внутренне сжалась. — Но не золотом. Твоя плата — это обещание. Поклянись мне, что когда наступит день, когда ты снова будешь твердо стоять на ногах, ты не пройдешь мимо женщины, которая оказалась в беде. Ты поможешь ей! Ты станешь защитой для чужих детей так же, как я сейчас становлюсь для твоих. Вот твой долг. Ты согласна?

Я замерла. Внутри меня всё кричало от горькой иронии. «Я? Встану на ноги?» Сейчас я чувствовала себя настолько разбитой, что, кажется, меня уже невозможно снова собрать. Каждое движение причиняло боль, мысли путались, а лицо было изуродовано до неузнаваемости. Мне казалось нереальным, почти кощунственным думать о том, что когда-то я смогу стать сильной. Я была раздавлена, унижена и выброшена на обочину собственной жизни.

Но в этих словах была такая непоколебимая вера в моё будущее, которой у меня самой никогда не было, что я не смогла ответить иначе.

— Да... Я клянусь.

Я произнесла это как молитву, как обет. Если это была цена моей свободы и безопасности дочек— я была готова обещать даже невозможное.