Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 89 – Злата Зорич

Там было достаточно место для всех — для нас с Адилем, для девочек, для малыша, который должен был родиться. И для Елены — когда она вернётся из клиники.

Я отправила её в на лечение туда, где были лучшие врачи и лучшие условия. Взяла грязные деньги своего бывшего мужа и превратила их в шанс для женщины, которая когда-то спасла меня. Да, потом она предала меня, но я сразу же её простила... Потому что без прощения нет жизни. В каком-то смысле она заменила мне мать, и больше всего на свете я хотела, чтобы у моих детей была такая бабушка.

А ещё я вложила деньги Ислама в новое здание центра помощи женщинам и детям — просторное, светлое, с большими окнами и уютными комнатами. Теперь у нас было место для того, чтобы разместить около тридцати женщин с детьми! И это было только начало...

При центре мы открыли мастерские, где беглянки учились шить. Поначалу это казалось просто способом занять руки, отвлечь от тяжелых мыслей, но вскоре стало чем-то большим. Мы начали налаживать сбыт, нашли покупателей. Теперь женщины не просто прятались — они жили, работали, верили в будущее.

Ко мне приходили с испуганными глазами и дрожащими руками. Каждая из них была открытой раной. Я смотрела на них и видела себя прежнюю. Ту, которая вздрагивала от громкого хлопка двери и боялась собственной тени.

— Всё будет хорошо, — говорила я им уверенно, глядя прямо в глаза. — Я помогу. Здесь вас никто не тронет!

И я действительно помогала. Стала для них щитом, который когда-то так нужен был мне самой.

Но помочь собственным дочкам... это было намного сложнее. Та жуткая сцена во дворе центра, когда их привычный и упорядочный мир рухнул, не прошла бесследно. Они всё помнили. Память детей — это не лист бумаги, который можно скомкать и выбросить — это глина, на которой травма оставляет глубокие борозды.

По ночам они то и дело просыпались с криками, от которых у меня холодело сердце. Сафия звала меня, захлебываясь слезами. Амина вздрагивала от резких звуков, от порыва ветра за окном. Разумеется, я нашла им хорошего психолога — женщину, которая работала с детьми в нашем центре. С детьми, пережившими травму.

— Всё будет хорошо, — сказала она мне после первого сеанса. — Им просто нужно время. И ваша безусловная любовь...

И мы дарили им эту любовь с избытком, но любовь, увы — это не волшебная палочка, которая способна мигом решить все проблемы. Это тяжелый, ежедневный труд, порой изматывающий до предела.

В один день нам казалось, что всё наладилось: Амина играла и смеялась над шутками Адиля, Сафия могла спокойно заснуть без света. Но на следующий день слишком громкий хлопок автомобильной двери на улице отбрасывал нас на месяцы назад. Девочки снова замирали, превращаясь в маленьких напуганных зверьков, и в их глазах я читала всё тот же немой ужас: «Он вернулся? Он снова здесь?».

И тот факт, что я вот-вот должна была подарить им брата, увеличить нашу итак немаленькую семью, не облегчал ситуацию. Напротив, он добавлял в наш и без того хрупкий мир новые тревоги...

Когда мне пришло время рожать, моим неиссякаемым источником силы стал Адиль. Когда он приходил в себя после тяжелого ранения, я отдавала ему свои силы, буквально вливала в него жизнь через сжатые пальцы. Теперь настал его черед...