Книга За зеркалом, страница 35 – Алёна Шахнина

Соберись, тряпка! Ты не боишься древнего духа, способного убить тебя ночью подушкой, но трясешься, как желе рядом с паутиной. Это всего лишь маленькие такие паучки, которые наверняка разбегутся, едва ты коснешься паутину метлой. Я почти заплакала, представляя, как они разбегаются. По мне. И даже начала ощущать, что по руке кто-то ползет, и быстро, не глядя, смахнула это рукой.

Держа перед собой метлу, как оружие, я сделала два шага вперед. Цель — вон тот сундук, откуда Вера вытащила платье. Я подошла ещё ближе, остановилась под лампочкой. Протянула метлу и ткнула сундук. Никого. Ни мышей, ни пауков.

Все, я готова. Смахнула метлой пыль и паутину с сундука, черенком поддела ручку и открыла ящик. Трусливо, озираясь по сторонам, заглянула внутрь. В сундуке лежала одежда. Двумя пальцами я подвинула платья, какие-то старые колготки, жилетки, и на самом дне увидела книгу или альбом. Бордовая кожаная обложка смотрела на меня, я на неё. Потянула руку, пожалев, что не взяла перчатки, и прикоснулась к прошлому. Но брать не торопилась, будто боялась узнать что-то, что мне не понравится. Но что могло быть хуже проклятия?

Я вытащила тяжелый, толстый альбом и вернулась под лампочку. Конечно, лучше спуститься вниз и посмотреть при хорошем свете, но я не хотела, чтобы Ваня видел это.

Придерживая альбом одной рукой, я открыла первую страницу. На ней оказалась фотография той девушки в коричневом платье. Только она была в другом наряде — в светлом длинном платье с пышным подолом. Волосы собраны в пучок, только возле лица свисают кудрявые локоны. Какая же она красивая! Если меня так нарядить и сделать прическу — я тоже такой буду?

Я пролистнула дальше, и замерла. На фотографии эта девушка была с другим мужчиной. Высоким, с гордой осанкой, одетым в военную форму того времени. Они стояли рядом, но не возникало сомнений, что они не просто так фотографировалось вместе.

Снимков с другим мужчиной было несколько, потом пошли фотографии маленькой девочки в разные периоды жизни. На пятой странице снимки закончились. Странно. Такой большой альбом и кучу свободных страниц. Перестали фотографироваться или что? Хотя, там началась Первая Мировая война, возможно, не до съемки было. К тому же, фотографирование в те времена не пользовалось такой популярностью, как сейчас.

Я долистала до конца, но не нашла ничего интересного, кроме пустых зеленых страниц. Интересно. На портрете девушка с Ваней, на фотографиях с другим мужчиной. Возможно… И это логично. Ваня погиб, она вышла замуж за другого и родила дочь. Получается, что мужчина с фотографии — мой далекий прадед. Я снова открыла снимки — вроде чем-то на отца похож, но может и самовнушение.

Я положила альбом на пол, и начала перебирать вещи. Старые платья, большинство из них покрылись желтыми пятнами. Тонкая ткань буквально рассыпалась в руках, и я аккуратно складывала наряды в стороне.

Но одно платье привлекло внимание. Черное, с пышной юбкой и глубоким карманом. Я запустила в него руку, и пальцы нащупали листок. Аккуратно вытащила его, убрала платье в сундук. Расправила листок и взгляд уперся в текст.

«Моя милая Татьяна!

Пишу тебе из серого, мрачного Санкт-Петербурга. Я все ещё на посыльных, и вот уже три месяца и двенадцать дней как не видел тебя, душа моя. Тоска внутри меня такая, хоть волком вой, но я держусь. Знаю, что скоро увижу тебя, мой ангел. Еще месяц или два, и я вернусь к тебе, смогу снова обнять тебя, взять твои тонкие ручки и поцеловать мягкие уста. Надеюсь, что и ты тоскуешь по мне, но я сильнее.