Книга За зеркалом, страница 32 – Алёна Шахнина

— А к ним тоже приходили? — спросила я уже на пороге.

— К ним пока нет.

Я задумчиво посмотрела на круглые настенные часы, тихо тикающие секундной стрелкой. Пока нет или вообще не придут? Вопросов стало ещё больше, чем было.

Но на некоторые из них я намерена получить ответы прямо сейчас. Я попрощалась со старушкой и быстрым шагом пошла домой, чтобы узнать у Вани обо всем. Хватит тайн. И после этого я схожу к бабушке на могилу и попрошу прощения.

Я прибежала домой, отдышалась на пороге и сразу нырнула на кухню. Поставила стул напротив зеркала и села. Ваня уже был тут и молча смотрел на меня.

— Ты не хочешь рассказывать о своем прошлом, окей. Хотя это касается и моих предков тоже, я пока настаивать не буду. Но про мою бабушку ты мне сейчас все расскажешь.

Он склонил голову на бок и, кажется, не ожидал, что я нападу на него.

— Ты знал меня маленькую, так ведь?

— Знал, — кивнул он.

— Меня привозили сюда родители, верно?

— И это было худшее время за все время моего существования, — фыркнул он. — Ты была жутко шумной, все крушила и ломала. Собственно, с возрастом ничего не изменилось.

— А я? Я видела тебя?

Он молчал, а я ждала. И в этот раз я готова была ждать столько, сколько ему потребуется, чтобы сказать мне правду.

— Видела, — наконец сказал Ваня.

— Из-за чего меня перестали привозить сюда? Из-за тебя? Потому что я видела человека в зеркале?

Он снова молчал.

— Мой отец испугался, сначала предложил продать дом, а когда бабушка отказалась, перестал привозить меня сюда. Верно? — закончила я свою мысль.

Ваня молчал, но я принимала это за согласие. Он не хотел признаваться, что стал причиной ссоры в семье.

— Предположу два варианта, — продолжила я. — Отец считал мою бабушку сумасшедшей, и боялся оставлять меня с ней. Или… Он знал, что в этом доме есть кто-то. Возможно, слышал в детстве, как бабушка разговаривает с тобой или замечал странности. Может, она рассказала ему правду и он испугался, что я повторю её судьбу и останусь одна. И второй вариант ближе к истине.

Пораженный моей дедукцией, Ваня не мог сказать ни слова. И это злило меня. Я имела право знать правду о своей семье, о своих предках. Он не рассказывал, потому что боялся. Но чего? Что останется один?

— Женщины твоего рода обречены на одиночество, — тихо сказал он.

— Что? — я поднялась со стула. — Что это значит?

— После рождения детей мужья погибают или уходят, — ещё тише сказал Ваня.

— Почему? — я подошла ближе к зеркалу.

Он виновато опустил взгляд и снова замкнулся в себе. И это раздражало ещё больше. Его молчание, его тишина о моей судьбе, как издевательство.

— Почему, Вань? — почти крикнула я.

Он выдержал секундную паузу и поднял на меня взгляд.

— Родовое проклятие, — тихо сказал он. — Из-за того, что я здесь.

Я зажмурилась и закачала головой. Услышанное не укладывалось в голове. Узнать, что обречен на одиночество — что может быть хуже?

— Это бред! — зарычала я. — Я не верю в это!

Я смотрела в его грустные глаза и единственное, что мне хотелось — бежать. От этого дома, от правды, от осознания того, что против воли меня втянули в какую-то мистическую ерунду. И что жизнь ударила меня с двух сторон: заставила что-то почувствовать к человеку, который и человеком-то не является и обрекла на одиночество, даже если я полюблю кого-то другого. В любой из этих ситуаций я буду одна.