Книга Я — эмпат, страница 18 – Алёна Шахнина

И мне просто несказанно повезло. Мама Ирины, Елена Павловна, оказалась риелтором, поэтому ее номер телефона был под каждым постом. Уняв дрожащие руки, я набрала номер. Трубку взяли не сразу, только после десятого гудка.

— Алло, — услышала я хриплый женский голос.

— Елена Павловна, здравствуйте! Это Ольга, подруга Ирины, — я замялась, вдруг у нее нет таких подруг.

— Да, слушаю.

— Елена Павловна, простите за мою назойливость, но я так хотела бы повидаться с Ириной, поддержать ее, — я дрогнула голосом, будто собираясь заплакать.

— К сожалению, пока это невозможно, — вздохнула женщина. — Мне разрешили с ней повидаться завтра, буквально на несколько минут.

— Как жаль, — грустно сказала я, — Елена Павловна, а может, я письмо ей передам через вас? Всего пару строк, для поддержки.

Она помолчала, и я ждала, что она откажет, или начнет допытываться, кто я. Но она лишь снова вздохнула и сказала:

— Думаю, это хорошая идея. Приезжайте ко мне сегодня после 13 часов.

— Спасибо, я приеду. Продиктуете адрес?

Положив трубку, я едва не запрыгала от радости. Это оказалось слишком легко, даже несмотря на то, что мне пришлось играть на чувствах людей.

Вытащив из стола листок и ручку, я аккуратным почерком вывела предложения: «Мы с тобой. И я тебе верю. Держись, и помни, что ты не одна. Твоя Ольга». Получилось кратко, но емко. Но самое главное, что я писала искренне. И хотя я не знала Ирину, не знала ее мотивы, мне хотелось ее поддержать.

Я подъехала к дому ровно в час, но еще двадцать минут сидела в машине, не в силах заставить себя позвонить. Руки предательски дрожали. Страх был конкретный: переиграю или, наоборот, недотяну. Наконец, я выдохнула, надеясь, что горе матери притупило ее бдительность, и набрала код на панели домофона. Дверь щелкнула, и отступать было некуда.

Держа в руках письмо и маленький тортик, я поднялась на старом, дребезжащем лифте на восьмой этаж, где дверь с нужной мне цифрой уже была приоткрыта. Я осторожно вошла в квартиру и прикрыла дверь. Мне навстречу вышла женщина, один в один как на фотографии. Светлые уложенные волосы, зеленые глаза, приятное лицо с мелкими морщинами и брылями. Только на фотографии она улыбалась, а передо мной стояла заплаканная, уставшая женщина с опущенными плечами.

— Здравствуйте, Елена Павловна, — тихо сказала я, не двигаясь в комнату.

— Здравствуй, — ответила я, быстро окидывая меня взглядом, словно пытаясь узнать во мне подругу дочери, — Проходи.

Я скинула кеды и прошла за ней в маленькую кухню. Взгляд сам метнулся к высокому холодильнику, на котором магнитами были прицеплены фотографии дочери. Ирина улыбалась почти везде, но улыбка была либо натянутой, либо скромной, показывающей ее неловкость.

Елена Павловна указала мне на стул рядом со столом, и я села, поставив тортик на столешницу. Она включила чайник и уставилась в стену, будто разглядывая причудливый узор на обоях. Я быстро огляделась. Кухня маленькая, ремонт давно не делали, что было видно по желтым пятнам на стене возле плиты, но в целом все чисто и аккуратно. Несмотря на скромные габариты, помещение вмещало довольно большой бежевый кухонный гарнитур, холодильник и квадратный стол, покрытый белой скатертью из силикона.

Мы молчали, погруженные в траур. Я видела, как она пытается сдержать слезы, как дрожат ее пальцы, наливающие чай. Как она с испугом смотрит на нож, разрезающий мякоть торта.